Тогда, в темноте актового зала, новая хранительница дневников не придумала ничего лучше, чем забрать конверт, сложить тетради обратно в тайник и расставить над ними кубки и грамоты в прежнем порядке. В конце концов, пролежали же они здесь десять лет, полежат еще. Брать их в общежитие глупо, особенно теперь, когда она знала об обыске комнат. Прятать в подвале – безответственно, влажность уничтожит старую бумагу. Хватило уже утопленных фотографий. Хранилище под лестницей тоже проверяют – ненадежно. Над больницей наседает горисполком. Лена и Эльдар живут в общаге, в их комнатах ничего не спрячешь, а отдавать дневники Жене и втягивать его в противостояние с Комитетом Надя хотела меньше всего. Оставался только тайник, выбранный архивариусом изначально.
Время показало, что она приняла правильное решение. Из ящиков регулярно пропадали рабочие записи, Лена то и дело упоминала о визитах знакомой женщины в синем костюме, а Эльдар в редких разговорах в беседке жаловался на обыски. Время от времени он вспоминал о слежке от Комитета и вслух рассуждал, не начинается ли у него уже параноидальное расстройство.
Надя точно ощущала себя параноиком и прекрасно понимала, каково приходилось Аркадию, что даже в последнем письме он написал о слежке. Она подозревала шпиона в каждом незнакомом посетителе. Потом вспоминала, что в библиотеку ходит отец «Сашеньки», и начинала подозревать еще и всех знакомых. В каждом взгляде мерещился рентгеновский луч, просвечивающий ее мысли насквозь. Каждый покидающий читальный зал должен был отправиться вниз, к заветной полке с кубками. Тихо перешептывающиеся между стеллажами люди обсуждали ее и ее подозрительные действия. Или подозрительное бездействие…
– Ты так с ума сойдешь. Может, тебе валерьянку попить? Или ромашку?
Надя медленно размешивала сахар в чашке черного чая.
– А ты точно врач? – хмыкнула она.
Сидящий напротив Женя нежно взял ее за руку. С педиатром она встречалась несколько раз в неделю, выкраивая время для свиданий между тремя библиотечными отделами, домашними делами, длинными бессонными ночами и архивом, который без предупреждения вернулся в ее жизнь в середине месяца.
– Ты слишком много на себя взяла, – покачал головой парень. – И слишком переживаешь из-за этого. Если честно, не понимаю почему. Разве ты не радовалась, когда архив распечатали?
– Да, но… – Она попробовала чай и сморщилась от приторного вкуса. Сахар нужен мозгу. – Дело не в том, что они сделали, а в том, как они это сделали. А переживаю я… по другой причине.
– И по какой же?
Надя поджала губы, взвешивая, как много можно ему рассказать. Посвящать Женю в поиски дневников архивариуса, и уж тем более в их местонахождение, она не станет ни за что на свете. Но дневники были не единственной ее заботой.
– Я ведь написала в университет, еще давно, – со вздохом призналась она. – Рассказала бывшей руководительнице, что мне не дают нормально работать, закрывают доступ в архив, заставляют пахать библиотекарем. И вот в один прекрасный день печать с архива просто исчезла.
– Так в чем проблема?
– В том, что теперь исполком снова заваливает меня проверками! Они придираются ко всему подряд, как будто это я виновата в разрухе в архиве! Да если бы не я, там все было бы еще хуже!
– Ты напала на них, они напали в ответ, – пожал плечами Женя. – Неприятно, но что поделать. Думаешь, с нами такого не бывает? Если исполком подключает бюрократическую машину – пиши пропало.
– Вот именно! Боюсь, как только они найдут нового библиотекаря, выживут меня с работы. – Надя залпом прикончила чай и недовольно причмокнула: – Блин, как сладко…
– Не надо было четыре ложки класть, – рассмеялся ее спутник и поднялся из-за стола. – Я бы взял тебе еще, но они уже закрываются.
Надя удивленно оглядела опустевшее помещение. Официантки протирали столы, кассирша считала выручку, и все они то и дело бросали недовольные взгляды на задержавшуюся парочку. Смутившись, девушка подскочила и спешно влезла в поданную Женей куртку. Выйдя на улицу, она выдохнула облачко пара и смущенно хихикнула:
– Как время пролетело! Я бы так там и сидела, пока не выгнали бы!
Женя рассмеялся, и вместе они неспешно двинулись по заснеженным улицам, теперь больше похожим на узкие горные тропки. Редкие фонари заливали сугробы желтоватым светом, по которому трещинами бежали тени голых деревьев. За разговором они свернули к общежитию, и Надя замедлила шаг. Вокруг не было ни души: все молодые специалисты уже должны были вернуться, но девушке не хотелось спешить к комендантскому часу. Хотелось остаться с ним подольше, не успеть вернуться в общежитие, а там… Надя покраснела, уже предвкушая вечер. Утром Лена шепнула, что сестра Жени сегодня на сутках, а значит, его квартира свободна. Соседка дала понять, что педиатр настаивать не станет, а значит, первый шаг предстояло сделать ей самой. Осталось только создать нужные обстоятельства.
