В этом их истинная цель! Научиться самим, против воли древних богов, создавать детей гор и использовать их как живые инструменты. Они не считают таких, как я, людьми. Мы для них – чудовища, такие же, как живущие в горах древние создания, и даже хуже, потому что выглядим как люди. В их глазах у нас два пути – быть использованными или уничтоженными.
Чтобы ты понял, насколько это ужасные люди, я напишу в паре строк о судьбе одного из проклятых детей, который имел несчастье привлечь к себе внимание. Когда шахта обрушилась, кто-то спросил меня, каких чудовищ она породит на этот раз. Я не понял его слов, и он снисходительно поведал, что Комитету нужны только „полезные твари“. „Не то что тот огородник“, – сказал он. Я вспомнил, что когда-то в городе жил человек, который выращивал гигантские овощи на своем огороде. О нем писали в газетах, приезжали даже репортеры из Москвы, а потом он неожиданно скончался. Об этом тоже написали в газетах, но вскоре и о нем, и о Шахтаре снова забыли. Никто даже не предположил, что его смерть не была случайной, и если бы не та оговорка, я бы тоже об этом не узнал. А о скольких еще мне неизвестно? Скольким людям горы даровали силу, чтобы исполнить их заветные желания, а Комитет уничтожил их, потому что счел бесполезными инструментами или, того хуже, привлекающими внимание?
Все, что делают горы, они делают по причине, и у каждого их порождения есть предназначение. Мое – в том, чтобы сохранить знания об их древней силе и убедиться, что эти знания не попадут не в те руки. Быть может, моя сила утаит смысл написанного от обычных людей, но из предосторожности я зашифровал свои находки. Я знаю, что настанет время, когда этот шифр смогут прочесть, поэтому я могу только рискнуть и довериться тебе, мой неизвестный друг. Я прошу тебя передать эти записи таким же, как я, тем, кто был вновь рожден как дитя Черного хребта. Мои знания научат их жить в этом проклятом месте и помогут защитить город от древних чудовищ и от людей, которые страшнее чудовищ.
Не дай им попасть в руки Комитета!
Да хранит тебя Великая Мать и оба Владыки.
А. А.»
Записи архивариуса и его последнее письмо наконец-то были найдены. Судя по датам на полях, это и правда был дневник, который он вел в течение всей жизни в Шахтаре и спрятал уже после обвала шахты, словно предчувствуя скорую смерть. Надя готова была кричать от восторга на всю библиотеку, но радость продлилась недолго: она не понимала ничего из написанного. Страницы усыпала тарабарщина из слов, цифр, символов и рисунков. Кое-где находились кусочки знакомой латыни, но отдельные слова никак не складывались в цельные фразы. Похоже, простоту книжного кода, за которым прятался тайник с дневниками, предшественник с лихвой компенсировал многоступенчатой шифровкой самих записей. А может, сила знания, о которой он писал, искажала ее восприятие.
