– Ты сам говорил, что твою комнату и рабочее место обыскивают. С чего ты взял, что они не знают про подработку?
– Знают, конечно. Но сторож всегда здесь, и он не позволит так просто шариться на своей территории. Он уже очень старый и почти никогда не бывает трезвым, ему глубоко наплевать и на Комитет, и на наш горисполком, и на ЦК КПСС вместе с Горбачевым. К тому же его тайник, про который знаем только мы двое, еще найти надо, а это ой как непросто.
– Откуда же ты узнал, что у сторожа есть тайник? – язвительно поинтересовалась Надя, едва поспевая за его широкими шагами. – И почему ты так ему доверяешь? Откуда знать, что он нас не сдаст?
– Во-первых, на дворе не тридцать седьмой год. Во-вторых, он думает, что я держу там деньги. Это тоже правда, не в общежитии же их хранить. В-третьих, я таскаю ему с работы спирт, а это значит, что я ему как сын. Раз моя заначка там в безопасности, то и дневники тоже, – буднично ответил Эльдар и постучал по металлическому боку автобуса.
Когда двери открылись, он прижал палец к губам и пропустил девушку внутрь. Та только покачала головой, молча прошла в центр салона и села к окну. Эля заплатил за них обоих и, стоило автобусу тронуться, сел рядом. От него пахло холодом и дымом, и почему-то именно этот запах вместе с его голосом в голове Нади прочно ассоциировался с Шахтаром, его секретами и безумствами, на которые некоторые готовы были пойти ради этих секретов.
«Когда-то я уеду отсюда», – сказала она себе. В этой мысли не было ни радости, ни сожаления. Теперь это был просто факт. Она уедет туда, где сможет жить нормальной жизнью. Уедет тогда, когда этого захочет. Пока же у нее была здесь работа. Как архивариус Шахтара, она обязана была защитить его историю.
Надя откусила дешевую шоколадку и с улыбкой перечитала открытку. От множества поздравлений, переписанных неровными печатными буквами из поэтических сборников и отрывных календарей, неумелых рисунков и самодельных аппликаций она готова была умиленно пищать, но держала лицо и лишь дружелюбно улыбалась, когда принимала от детишек помятые открытки вместе с прочитанными книжками.
Вслед за библиотекой и общежитие с началом марта запахло цветами, шоколадом с нотками крепких напитков, свежей штукатуркой и краской. Рабочие замазывали трещины в стенах, ставили на место слетевшие с петель двери и регулировали окна. Комендант пристально следила за ходом ремонта, а проходящие мимо жильцы то и дело указывали на новые трещины, появляющиеся в свежеокрашенных стенах.
Лена громко ругалась на высыпавшие прыщи, но продолжала приносить с работы сладости и вместе с соседкой уплетать их по вечерам. Даже вахтерша в заставленной цветами каморке, казалось, не так пристально следила за соблюдением правил. В промерзшем до костей городе из ниоткуда появлялись свежие букеты, и весна постоянно напоминала о себе, если не на улице, то на расцветающих тут и там женских улыбках.
В душе Нади тоже началась оттепель. Она перестала задерживаться на работе, проводила больше времени с возлюбленным и друзьями, и главное – перестала дрожать от страха за дневники архивариуса. Теперь это была проблема Эльдара, который лишь изредка спрашивал, как успехи с копированием. Успехов было непростительно мало, поскольку в беготне между тремя отделами библиотеки время на это находилось с трудом. Эля тоже переписывал дневники не спеша, но они оба были уверены, что успеют подготовить хотя бы что-то до того, как Комитет заподозрит неладное.
«Нужно купить еще кофе», – подумала Надя, механически щелкая ножницами над раковиной. Теперь приходилось регулярно менять воду в вазах и подрезать цветы, но такая работа была только в радость и позволяла немного подумать о своем. «Сколько еще нужно отксерокопировать, где взять новые чернила, как склеить и сшить страницы? Новые тетради и альбомные листы можно состарить для правдоподобности, кофе и черный чай вполне подойдут. Да, после работы надо зайти в магазин…»
Где-то на этаже хлопнула дверь, и библиотекарь поспешила на рабочее место. В детском отделе никого не оказалось. Надя поставила подрезанные цветы в вазу и через внутренний коридор прошла в соседнее помещение.
– Наденька! – услышала она знакомый голос, и от его отвратительно радостного тона нервно задергался глаз.
Александр, который уже давно не заглядывал в библиотеку, ждал ее у конторки. В руках молодой человек держал роскошный букет, но в Надиных глазах эти цветы были не красивее охапки сорняков.
– Добрый день. – Она села за стол и отогнала паническую мысль о тетради, оставленной в комнате с копировальными машинами. – Чем могу помочь?
