Кивнув на прощание, он вышел, и эхо уверенного стука каблуков еще долго разносилось по пустому этажу. Надя оперлась о стойку и тяжело перевела дух, пытаясь собрать мысли воедино. Александр открыто угрожал ей, но сути этих угроз она не понимала. Старшие члены Комитета дали ему задание найти нового библиотекаря. Получается, он его выполнил и снова хочет так или иначе от нее избавиться? Еще и намеки на судьбу Олимпиады… Мысли об исчезнувшей библиотекарше были спрятаны в самый дальний ящик памяти, вытесненные проблемами более насущными, но сейчас они полезли наружу. Теперь можно было не сомневаться, что в живых ее больше нет и Комитет однозначно приложил к этому руку. Неужели история с архивариусом, вопреки словам Эльдара, ничему их не научила? Или они решили, что в этот раз им все сойдет с рук?
«И сошло ведь», – поняла она. Даже когда Олимпиада заболела, никто не интересовался ее самочувствием, и сама Надя только злилась на библиотекаршу, чья работа свалилась на ее плечи. То, как ее называли – Фрекен Бок, – уже говорило достаточно. Дети Олимпиаду боялись, молодежь считала злой старой каргой, и даже взрослые не общались с ней достаточно близко, чтобы начать задавать вопросы после ее исчезновения. Все поверили в рассказанную Комитетом историю, и жизнь продолжилась своим чередом. Возможно, только Надя понимала, что с ней случилось, но ничего не могла исправить. А ведь Олимпиада, пусть даже их первая встреча прошла не очень удачно, в конце концов, потеплела к подопечной и защитила ее от Комитета… За что и поплатилась.
Надя сокрушенно покачала головой. Может, если бы она не отдала библиотекарше фотографию погибшего знакомого, сейчас все сложилось бы иначе. «Да, она была бы жива, а мои поиски увенчались полным провалом», – зло напомнила она сама себе и взъерошила волосы. Она все яснее понимала, что из сложившегося тупика нельзя было выйти без жертв. Нелюдимая пожилая женщина, которая слишком много помнила и слишком многим мешала, была обречена отправиться вслед за погибшим коллегой. А все из-за старых тетрадей, содержания которых никто точно не знал.
Она вспомнила письмо Аркадия, которое всегда держала при себе. По его словам, шахта успела создать множество «детей» с самыми разными силами, но они пали жертвами Комитета. «У каждого ее порождения есть свое предназначение». Могла ли шахта даровать Эльдару бессмертие, чтобы остановить убийства? И неужели она поведала Аркадию, как создавать подобных существ? «Страшно подумать, что начнется, если записи попадут в руки Комитета, – ужаснулась Надя. – Они смогут получить бессмертие, всезнание и черт знает что еще! Может, там и до золотого прикосновения царя Мидаса дойдет!» Она терялась в фантазиях, чего могут пожелать члены Комитета, но была уверена, что ничем хорошим для остальных людей это не закончится. А если кто-то из них получит силу убить Эльдара? Тогда эти записи становятся настоящим вопросом жизни и смерти…
Девушка заставила себя остановиться и выдохнуть. Не об этом сейчас надо думать. Важно другое. Незваный гость вел себя так, будто предостерегал ее от дальнейшего поиска дневников. Знай он, что тетради уже в ее руках, тон разговора был бы совершенно иной, а скорее всего, никакого разговора бы не было. Надя содрогнулась от мысли, что и ее самой, возможно, уже не было бы, и поспешила вернуться к рассуждениям. Комитет еще в неведении – это и хорошая новость, и плохая. Хорошая, потому что у них с Эльдаром есть время подготовить тетради-приманки и как следует спрятать оригиналы, а быть может, даже что-то из них расшифровать. Плохая, потому что они продолжат следить за ней в оба. Судя по словам Сашеньки про кладбище, слежка и не прекращалась. Кто им рассказал? На кого думать? Оставалось только надеяться, что Комитету донес не кладбищенский сторож. Но будь это так, дневники уже были бы у них в руках…
Выдавив еще один тяжелый вздох, она потерла лоб и сжала виски. От сложных размышлений уже болела голова. Или это от удушающего запаха цветов, который забивает ей нос последнюю четверть часа?
