– Она.
– О чём она говорит? – спросил Олли. Его голова была повёрнута под странным углом, и на подбородке появилась капля пота.
– Я застрелю его, если ты мне не скажешь. Картина у тебя?
– Нет. Откуда она может быть у меня? О чём вы говорите?
– Я знаю, что она у тебя. Он сам мне вчера сказал.
Женщина переложила пистолет из правой руки в левую, и в это время на плите засвистел чайник. Олли подпрыгнул, и я с силой ударила женщину по руке кочергой, выбив пистолет. Он описал в воздухе дугу и упал на пол.
– Отлично! – крикнул Олли, падая на пол и хватая пистолет, и не успели мы опомниться, как женщина выбежала за дверь.
Олли выстрелил, со стены над дверью отлетел кусок штукатурки, а парадная дверь с грохотом захлопнулась.
В комнате воцарилась тишина. Чайник свистел, не смолкая. Я наконец-то перевела дух.
Нам каким-то чудом удалось не застрелить сержанта Льюиса, когда он появился несколько секунд спустя. Он взял пистолет, извлёк пули и убрал пистолет в карман висевшей у двери куртки.
– Начальство решило отправить меня сюда, – сказал он, грея руки над горелкой. – Тот ваш парень сбежал, поэтому я так быстро добрался.
– Питер Ромеро?
– Да. Машина, которая везла его в Лондон, перевернулась на льду, и ему удалось сбежать.
– Где произошла авария? – спросила я.
– Примерно в десяти милях отсюда.
Я сделала глубокий вдох и медленно выпустила воздух, пытаясь унять дрожь.
– Она могла тебя застрелить, – сказала я Олли.
– У тебя здорово получилось с кочергой, – ответил он, но его лицо было совершенно белым.
– Простите, что не приехал раньше, – сказал сержант Льюис. – Я чувствую себя ужасно виноватым перед вами.
– Мы могли бы просто спрятаться в кладовке и ждать, пока всё кончится.
– Я пообещала тёте накормить лошадей.
– Ну конечно, – простонал Олли. – Я хотел сделать это до темноты, но тут появилась та женщина.
Сержант вздохнул и потёр руки.
– Давайте сделаем это прямо сейчас. Ты, Майя, оставайся в доме. Двери запри. Мы с Олли покормим лошадей. Потом мы постучим четыре раза, хорошо? Пока не услышишь именно такой стук, не отпирай.
Я смотрела, как они вышли за дверь – тёмные силуэты на фоне тёмно-синего неба. Откуда ни возьмись упала одинокая снежинка, легла мне на руку и растаяла. Я перевела взгляд на гору, но ничего не заметила. Никакого света, никаких людей. На улице было ужасно холодно.
Мёртвая тишина.
Я закрыла дверь, повернула в замке огромный ключ и опустила смазанные Олли засовы.
Собаки суетились у моих ног, пока я целых пять минут резала отвратительное мясо из консервной банки и раскладывала его по мискам. У меня снова начали дрожать руки.
Я подошла к двери.
– Олли?
– Это мы, Майя.
Я отодвинула засовы и повернула ключ.
Сержант Льюис вошёл в дом, оставляя на полу снежные следы.
– Чертовски холодно, и снова пошёл снег. Олли, не думаю, что твоя мама сможет вернуться сегодня вечером.
– Наверное, вы правы.
– Раз я здесь, может, приготовим что-нибудь поесть? Я умею готовить отличное карри из нута, если только удастся раздобыть нужные ингредиенты. Где разделочная доска? Я могу взять вот эту? – Он показал на доску.
Я понимала, что сержант Льюис пытается нас отвлечь, но меня всё равно мутило.
Олли сел на диване, а я устроилась на полу. С одной стороны меня защищал диван, а с другой – стена.
– Человек или люди, похитившие Зару, были европейского происхождения. Так она описала их акцент.
– Эта женщина спрашивала про картину. Она у тебя? – спросил Олли.
– Нет. Я даже не знаю ничего о картине. Ведь я никогда не говорила с преступником. Я была в автобусе, когда…
Я закрыла глаза. Картина Вермеера была совсем крошечной, меньше листа А4.
– Она держала её в руках, – сказала я. – Когда я увидела их на улице. Держала картину! В руках у неё что-то было, похожее на книгу, но если это была картина Вермеера… – я прислонилась спиной к стене и уставилась на потолок, – …то ему каким-то образом удалось её заполучить. Может быть, поэтому он убежал?
– А потом сказал этой женщине, что картина у тебя, – добавил Олли.
– Зачем ему это делать?
– Так она у тебя?
– Конечно нет, но именно поэтому та женщина и пришла сюда. Не потому, что я свидетельница, а потому, что она думала, что картина у меня. А у меня её нет.
– Ты уверена? – спросил Олли. – Она не могла к тебе случайно попасть?
Сержант Льюис выглянул из кухни.
– Так да или нет? Хотя я понятия не имею, о чём вы…
Олли принялся рисовать круги на пыльном экране монитора и ногтем отскоблил точку мушиного помёта.
– Сколько же стоит эта картина? Если это, конечно, та самая картина.
– Достаточно, чтобы из-за неё можно было убить.
Сидя на полу кухни, я позвонила инспектору Хану. Трубку сняла сержант Паркер, и я поведала ей свою теорию.
– Она подходит под наше описание подружки Джорджио Ромеро, но у неё железное алиби. Надёжные свидетели видели её в Испании во время убийства.
– Я совершенно уверена, что это она была в нашем доме, а на прошлой неделе я видела её на Риджент-стрит. И она сказала, что картина у меня. Вы ничего не говорили о картине.
В трубке шумно вздохнули.
– Так картина у тебя?
