Я огляделась в поисках магазина, но ничего не увидела. Тогда я выбрала самый красивый дом с рождественским венком над дверью. В окне второго этажа горел свет.
На зелёной двери не оказалось звонка или молоточка, поэтому я принялась стучать кулаком.
– Сейчас, сейчас! – раздался голос, и дверь открыла женщина в халате. За ней стоял мальчик.
– Гетин! – с облегчением воскликнула я. – Помоги мне! Самсона подстрелили, а сержант Льюис остался на ферме. Он тоже ранен, и я не знаю, где Олли!
– Господи, – сказала мама Гетина. – Ты только посмотри на себя! Скорее заходи в дом, девочка.
– Майя, это ты? – спросил Гетин. – Что случилось? О, и Меган тоже с тобой!
Дверь взорвалась фонтаном опилок.
– Боже правый! – воскликнула мама Гетина, втащила меня в дом, захлопнула дверь и опустила огромный засов. – Что происходит?
Я не успела ответить.
В соседней комнате разбилось стекло.
– Господи! – воскликнула женщина и бросилась искать телефон. Она подбежала к огромному камину и принялась нажимать на кнопки.
В разбитое окно влетела пуля и застряла в противоположной стене. Мы упали на пол.
– Я не хочу подвергать вас опасности. Мне надо отсюда выбраться! – крикнула я.
– Гетин, возьми грузовик, – сказала мама Гетина, приложив телефон к уху. – Полиция?
– Идём! – крикнул Гетин, пригнулся, перебежал через комнату и выскользнул во двор.
Там стоял грузовик, и Гетин знаком велел мне забираться на пассажирское сиденье. Я залезла в кабину, а Гетин вскочил на место водителя.
– Ты умеешь водить? – спросила я.
– Конечно, – ответил он, – я же сын фермера.
Он с силой нажал на педаль газа, и мы проехали по двору, вылетели в ворота и промчались мимо двух человек в комбине- зонах.
Заднее стекло грузовика разбилось.
– Вот чёрт! – крикнул Гетин, ещё сильнее надавливая на педаль газа, и я стала подпрыгивать на сиденье.
– Мы можем выбраться из деревни?
– Нет! Внутри деревни проехать можно, но вчера между деревней и большой дорогой сошла небольшая лавина. – Мы проехали прямо по сугробу. – Нам нужен трактор, чтобы расчистить снег, но папа сейчас занят с коровами. Мне очень жаль, но пока мы в ловушке. Я пытаюсь придумать, где тебя спрятать.
– Ты не знаешь, здесь есть полицейский участок с камерой?
– Полицейский участок есть. Правда, там сейчас никого, но они всегда оставляют его открытым. А зачем он тебе?
Я сунула руку в карман. Телефон был по-прежнему со мной, и в нём был целый аккумулятор.
– У меня появилась идея, – сказала я и подумала, не сошла ли я с ума.
Гетин высадил меня у полицейского участка.
– Удачи, – сказал он. – Думаю, тебе лучше запереться внутри, но…
– У меня появился шанс сделать всё, что сейчас как раз нужно, и я им воспользуюсь, – ответила я. – А ты пока найди Олли.
Грузовик заскользил по снегу, и Гетин помчался по направлению к горе.
Я принялась стучать в дверь, но скоро поняла, что она открыта.
– Здесь кто-нибудь есть? – крикнула я.
Полицейский участок был совсем крошечным. Кабинет с телефоном на столе, компьютера нет, зато есть огромная вешалка с полицейскими куртками и головными уборами, а в самом конце – тяжёлая чёрная дверь с маленьким окошком с решёткой. Настоящая тюремная камера! Ключи висели снаружи. Внутри была кровать, пустое ведро и одеяла, а также стопка бумаги, которая, наверное, лежала там годами.
Я решила, что у меня есть около двадцати минут, прежде чем меня найдут. Я переложила бумаги на кровать и прикрыла их одеялами, потом достала телефон и записала на диктофон слова, делая в нём время от времени паузы, как будто говорила по телефону.
Записи хватило на пятнадцать минут. Надеюсь, этого будет достаточно.
Я нажала на кнопку воспроизведения и положила телефон в ведро. Оно усилило звук, и благодаря старым кирпичным стенам стало казаться, что я нахожусь в камере и говорю с кем-то по телефону. Чуть приоткрыв дверь, я опустила решётку и оставила ключи в замке снаружи.
Потом я сняла со стены у стола лопату для уборки снега, сбросила с вешалки куртки, сложила их у двери камеры и спряталась под ними.
Открывать входную дверь я не стала, потому что туда и так вела цепочка моих следов. Деревня была очень маленькой, и преступники скоро найдут меня.
Я принялась ждать.
Кажется, запись подходила к концу, когда я услышала, как к участку кто-то бежит. Не было слышно никаких криков. Это не Олли или Гетин, потому что шаги были очень тяжёлые. Я лежала неподвижно. Казалось, они ждали снаружи целую вечность.
Я лежала под куртками и прислушивалась. В дверях раздался треск и топот.
Запись закончилась. Остаётся надеяться, что они её слышали.
Послышался шёпот.
– Тише! – перебил другой голос.
Дверь медленно открылась. Из-под курток мне всё было видно. В дверях стояла женщина, оглядываясь по сторонам, а за ней возвышался мужчина огромного роста, которого я никогда прежде не видела. Я затаила дыхание.
Они прислушивались. Мой телефон запищал.
Наконец они бросились вперёд и ворвались в камеру, а я тут же захлопнула дверь лопатой для уборки снега. Кто-то закричал и навалился на дверь, но она была очень тяжёлой. К тому же на ней были большие засовы, и я застала их врасплох.
