– Я понял вас, – сказал инспектор Хан, отходя от носилок, в то время как другой врач наложил на рану ещё один бинт.
– Она всё ещё там? – крикнула я, когда мужчина в оранжевой куртке стал прогонять меня от машины. – Картина там?
Но Питер Ромеро не ответил.
Мы вернулись в дом и сквозь снег смотрели, как носилки погружают в вертолёт. После этого он сразу же взлетел.
Когда вертолёт поднялся в серое небо, я подумала, что он мог бы поискать Олли, и в это мгновение дверь распахнулась. Меган вскочила с пола, и Олли, закутанный в серебристое спасательное одеяло, ворвался в комнату и бросился на диван.
– Вижу, вы съели все сэндвичи, – сказал он.
– Я спрятался в заброшенной шахте и ждал, когда снегопад и выстрелы прекратятся, – рассказывал он.
– А в это время все спасательные команды искали тебя! – воскликнула тётя Ви.
– Знаю, но я отлично умею играть в прятки.
Тётя Ви шлёпнула его по затылку.
– А потом я услышал вертолёт, – продолжал Олли. – Тогда я решил, что мне лучше выйти.
Тётя Ви обняла его в тысячный раз, а мама Гетина предложила нам поесть.
Инспектор Хан поднялся и стряхнул с костюма кошачью шерсть и крошки печенья.
– Хорошо, – только и сказал он.
Наверное, все семейные сцены казались ему странными. Он не был похож на человека, у которого есть семья. Он больше был похож на человека, который ловит убийц.
Тётя Ви по-прежнему обнимала Олли, когда у неё в кармане зазвонил телефон.
– Сара? Да. Сегодня? Отлично! Но у меня совсем не осталось еды. – Тётя Ви обеспокоенно оглядела комнату, словно она могла вдруг превратиться в супермаркет. – Сможешь? Но это же отлично! А папа?
Последовала пауза, и я поняла, что мама говорит о дедушке.
Тётя Ви отвернулась от нас и подошла к окну.
– Хорошо, если ты думаешь, что он уже достаточно поправился. В доме ужасно холодно.
А потом я услышала громкий и отчётливый голос мамы:
– Так ты хочешь, чтобы мы приехали? Мы ведь всегда можем остаться дома.
– Конечно, хочу! Я всегда этого хотела. Мы разведём в спальнях огонь. Просто наш дом довольно… простой.
Очередная пауза.
– Да, да, отлично, – произнесла тётя Ви.
Она повесила трубку, шмыгнула носом и повернулась к нам.
– Они приедут. Они все приедут!
– Даже дедушка? – спросила я.
Тётя Ви кивнула, её глаза были полны слёз.
– Они приедут к нам на Рождество!
В конюшне сильно пахло залежавшейся копчёной рыбой и жжённым деревом, и хотя после пожара снегопад не прекращался, солома по-прежнему тлела. Члены команды по расследованию причин пожара копались в золе, а на склоне горы стояли машины аварийных служб – там искали улики. Когда стало светло, я увидела, что машина, которую мы столкнули вниз, застряла на середине поросшего папоротником склона. Машина, которую зацепил бульдозер, исчезла, а сам бульдозер, припорошённый снегом, по-прежнему стоял на тропе.
– Вчера утром всё выглядело совсем не так, верно? – сказала тётя Ви.
– Я не понимаю… – начала я.
Она взъерошила мне волосы, вытащила из кучи золы лошадиную подкову и повесила её над крыльцом.
– На счастье, – сказала она.
– Как пони? – спросил Олли.
Пони уже успели съесть всё, до чего смогли дотянуться, и все они выглядели прекрасно. Мы с Олли загнали их в продуваемый ветром коровник в другой части сада и положили в кормушку сено.
Несколько минут мы молча смотрели на них.
– Когда снег растает, с ними всё будет в порядке, – сказал Олли.
– Самсон был просто великолепен, – ответила я. – Он спас мне жизнь. А Меган показала мне дорогу до деревни.
– Без них ты бы ни за что не справилась, – сказал Олли.
– Знаю…
Кажется, дом совсем не пострадал. Вскоре восстановили подачу электричества. Собаки бешено лаяли и тыкались нам в ноги, требуя, чтобы их покормили.
Я помчалась вверх по лестнице и увидела, что мой рюкзак по-прежнему висит на двери спальни. Олли следовал за мной по пятам.
– Серьёзно? – спросил он. – Вместе с косметикой и всякой ерундой?!
Я перевернула рюкзак и вытряхнула содержимое на кровать.
Мы принялись рыться среди тюбиков губных помад и обыскали каждый карман.
– Её здесь нет, – наконец сказала я. – Возможно…
Олли взял рюкзак и с силой потряс его. Из переднего кармана выскользнула тонкая белая ручка и упала на пуховое одеяло.
– Ух ты! – воскликнул он. – Это она?
Я взяла ручку и повертела её между пальцами.
– Не узнаю её. Совершенно уверена, что никогда раньше её не видела.
Мы переглянулись. Потом посмотрели на ручку.
– Двести миллионов, – сказала я. – Ты можешь в это поверить?
– Открой, – предложил Олли. – Давай посмотрим.
С одной стороны ручки была крошечная белая затычка, и я попыталась подцепить её ногтем. Она оказалась очень тугой.
Внизу застучали в дверь, и тётя Ви пошла открывать.
– Дай я попробую, – сказал Олли, схватил ручку и зажал затычку зубами.
По лестнице загремели шаги.
– Прошу прощения, – сказал кто-то у меня за спиной. Я повернулась. Это был инспектор Хан. Он наклонился и выхватил ручку у Олли. – Я возьму это с собой.
– Нет! Можно нам… Не могли бы вы нам её показать?
