Была ли она слишком чувствительной? Тогда она тем более была обязана не доверять всему тому, что было плодом не чистого разума. Она должна была закалить свою волю.
Анне закрыла иллюминатор шторкой и села за свой рабочий стол. Было важно найти причину невроза Далберга.
Существовало несметное количество естественных наркотиков и химических соединений, которые, попадая в желудок или в кровяное русло человека, могли вызвать психические расстройства с похожими симптомами. В данном случае наркотики исключались. Химическое соединение — как продукт разложения испорченных продуктов, например. Об этом не могло быть и речи: И анализы содержимого желудка и кишечника и крови оказались абсолютно отрицательными.
Оставались психические яды: перераздражение, острая перегрузка. Далберг сам категорически отклонил эту возможность. «Перегрузка? От чего?»
И, действительно, события последних дней казалось, коснулись его меньше всего.
Анне со вздохом откинулась назад. Определенные газы вызывали расстройства речи, парализовывали или стимулировали части центральной нервной системы, усыпляли ее. Существовали безвредный газ веселящий газ и смертельный нервный газ… Но кислородный прибор Далберга был исправным; он не мог соприкоснуться с атмосферой Титана.
Но Далберг находился не в институте исследования мозга, а в буровой машине!
Анне дернулась от ужаса, когда взрыв разорвал тишину. Веккер и Вестинг спешили со своими исследованиями. Немного позднее она услышала шаги. Они исходили с верхней палубы и приближались к мостику. Затем их было слышно в шлюзовой камере. Анне побежала к иллюминатору. Бронстайн и Далберг только что ступили на посадочную платформу перед внешней перегородкой. Они спустились на равнину и удалились в направлении обоих товарищей. Вероятно они хотели узнать результат первого сейсмического анализа.
Исследовательская программа шла своим чередом. У каждого была своя задача. Лишь она, Анне, не продвигалась вперед. Как и прежде, она стояла перед загадкой. Была это треть или четвертая загадка, с тех пор, как они ступили на спутник Сатурна?
Бронстайн и Далберг исчезли на поле стелющегося по льду тумана. Через несколько десятков шагов они снова появились. Было видно лишь их головы и плечи — чудовища без тел, плывшие по морю из ваты.
Анне вернулась обратно к своему столу.
Анне почувствовала, что она пошла на поводу у идеи. Она не боролась с этим. Не только Далберг, но и они все находились на россыпи, но это ни о чем не говорит. Сфера влияния излучения могла быть строго ограниченной, и Далберг пробрался в свод глубже, чем другие.
Сейчас, когда она нашла точку опоры, мысли Анне начали работать с холодной объективностью. Необходимо было обследовать свод. Было важно точно реконструировать каждый шаг Далберга.
Анне поднялась. Она должна была склонить спутников к этому плану.
Предвестники ночи сидели под корпусом корабля и таращились на Анне застывшими от холода глазами, когда она вышла из шлюзовой камеры. Они терлись своими ледяными телами о гидравлические амортизаторы, визжали, швыряли в нее обрывки тумана и зернистый лед, когда она вышла на равнину.
Анне засмеялась. Она столкнулась с порывами ветра, которые дули со стороны взрывных скважин, и пристально направила свой взгляд на приглушенный свет прожектора. К черту всю эту чувствительность! Еще были средства успокоить раздраженные чувства. Был ли там странный, звук, словно кто-то волочит что-то кожаное? Глупости, высохший аммиачный снег скрипел под ее ногами. Там по льду прошмыгнул коричневый, грибовидный образ, остановился на месте и следовал сейчас за ней по пятам? Песок, принесенный ветром от вулканов — и ничего более.
