— Из всех трех.
— Глупости. Их…
— Их
— И в волнении Вы забыли, что несколько дней назад случилось нечто подобное, — сказал Бронстайн. — Передатчик…
Веккер сильно покачал головой. «Передатчик свободно стоял на поверхности. Но динамит лежал в тесных скважинах, почти что метровой глубины.
Бронстайн повернулся к астрохимику.
— Как были размещены взрывные скважины?
— В ряд. По прямой линии. Промежуток между ними составляет…
— Ну да. Они совершенно случайно находились точно на пути смерча — у которого, разумеется, должна была быть совершенно потрясающая сила засасывания…
— И вдобавок разум! — воскликнул Веккер. — Потому что запальные шнуры еще там, несмотря на то, что я крепко подсоединил их к динамиту. Они не могли просто так оборваться, потому что их другие концы нигде не были закреплены, а лежали на поверхности беспорядочно.
— Вы уверены, что они еще там? — Вестинг пристально посмотрел на геолога. — На улице довольно темно, и штормит.
— У меня есть фонарь.
— Вы не дотрагивались до фитиля? Я имею ввиду руками.
— Но видел!
— Возможно, лишь их отпечатки на снегу?
Веккер провел рукой по забралу шлема и выругался: Одно из двух: или я действительно схожу с ума — или здесь завелись призраки.
— Будем надеяться, ни то ни другое, — с улыбкой сказал Бронстайн. — Это выяснится, когда закончится шторм. Тем временем мы…
— … еще раз основательно осмотрим россыпь гальки, — быстро оборвала его на слове Анне, которая прежде молча слушала. Она, наконец, сподобилась изложить свой план.
Спутники сразу же согласились с ней. Правда, Бронстайн решил, что не все участники должны проникать в свод одновременно.
— Сначала Далберг, Вы, Анне, и я. Вестинг и Веккер пока что останутся наверху…
— Готово, они могут начать!
Бронстайн сидел верхом на буровой машине. Он установил рядом с собой высокочувствительную камеру с прибором автоматического наведения на цель. Она была смонтирована подвижно на шаровом шарнире. Крошечный электромотор обеспечивал движение вслед за реагирующим на раздражение светом поисковым устройством. Когда Бронстайн выключил фонарь, который держал в руке и наверху на россыпи вспыхнул транспортабельный прожектор, объектив сразу же повернулся в этом направлении.
Далберг и Анне медленно поднимались по россыпи. Они шли друг рядом с другом. Далберг нес прожектор, Анне повесила себе на плечо детектор излучения. Он показывал все электромагнитные волны за пределами ультрафиолетового диапазона вплоть до космических лучей. Если Далберг, как предполагала Анне, стал жертвой какой-то сияющей субстанции, тогда они должны были найти ее в течение точной реконструкции каждого его шага.
Было важно выяснить причину несчастного случая. Не только потому, что она могла вызвать новые опасные ситуации, но и потому, что она, пока была совершенно неизвестна, могла бы породить чувство постоянного беспокойства, постоянную напряженность, которое рано или поздно могло катастрофически сказаться на состоянии психики всей команды.
Если существовала такая излучающая субстанция, тогда необходимо было — это уже стало ясно Бронстайну — изменить программу исследований. Потому что каждое новое бурение могло пройти вблизи другого месторождения, и даже буровые отходы, которые доставлялись на поверхность, могли стать источником опасности.
Вообще — с тех пор, как Бронстайн увидел результат первого сейсмического анализа, он больше не был так твердо уверен в том, что предложенный Вестингом путь был лучшим. По меньшей мере, он еще не исчерпал все возможности. Основательное исследование равнины и ее окружения — чудненько. Приобретались точные количественные данные о текущем состоянии и химическом состоянии грунта, регистрировались, констатировались. Но вопрос о подверженности долгосрочным изменениям и ограничивались ли анклавы в локальной очерченной области или пронизывали весь слой коры, оставался без ответа.
Возможно, дальше помогала гипотеза Веккера. Возможно, действительно, было уместно дополнить бурения, в том случае, если они вообще могут быть продолжены, обследованием вулканической траншеи.
Вестинг отклонил эти мысли столь же категорично как и прежде. Он все еще был крепко убежден в правильности своей концепции. Действительно? Или ему просто было трудно сойти с проторенного пути? Был ли Веккер прав, упрекая астрохимика в том, что он слеп по отношению к всему, что не совмещалось с привычной методикой его работы или тому, что не подпадало посредственно в сферу его деятельности? Факт был в том, что он уже несколько лет занимался практически одним анализом поверхности.
