— Хорошо, — сказала Анне, — я присоединяюсь к вам.
Она была рада что так быстро нашла повод для разговора с командой, не просив сперва о созыве чрезвычайного собрания с определенной повесткой дня. Таким образом она избегала официального характера, того что товарищи слушали бы ее нетерпеливо, со сложившимися мнениями и точками зрения.
Она знала, что ее шансы были малы, и по пути в кормовую часть «Пацифики» она напряженно раздумывала, каким образом она могла придать своим аргументам настойчивость и силу убеждения. Решение пришло ей в голову как молния: она могла исходить не из одиночного факта — нервного коллапса Далберга ли или своих ночных видений, а она должна была проследить «историю» экспедиции начиная с дня посадки и интерпретировать все необычные происшествия в свете своей гипотезы.
Контрольный осмотр «Пацифики» проводился по заданным алгоритмам. На каждом помещении, на каждом отдельном агрегате была помещена напечатанная схема, которая раскладывала сложные процессы контроля на простые, логично последовательные операции: «Сделай то! — Сделай это! — Проверь! — Проведи!»
Решения всегда выносились как альтернативы; в каждом случае программа раздваивалась согласно альтернативным пунктам: было лишь одно четкое или-или; интерпретации, и вместе с тем возможные ошибочные суждения исключались.
Спутники начали работу безмолвно, сконцентрировано и с большим усердием. Они договорились, что после каждого полного часа будут устраивать паузу. Когда наступила первая пауза, Анне посчитала, что ее время пришло. Вестинг нечаянно подкинул ей ключевое слово: «Хороший темп. Еще четыре-пять таких дней, и мы можем наконец-то заняться анализом. Бур…»
— В другом месте!
— Что Вы имеете в …?
Анне непринужденно посмотрела на астрохимика.
— Я считаю, что было бы неплохо продолжить бурение в другом месте.
— Логично. Уже отмеченное расстояние между следующим зондом…
— … едва ли еще представляет интерес. Я говорю о перемене базы экспедиции.
Вестинг озадаченно уставился на нее. Затем он искоса посмотрел на Бронстайна и звучно рассмеялся, когда комендант непонятливо пожал плечами «Помогаете Веккеру? Чем он Вас подкупил?»
— Думайте, что хотите. Я…
— Ну, так я и думал! — Вестинг снова выпустил воздух и обернулся при этом к Далбергу. — Ташкентский шарм в действии! Мне кажется, Вас обскакали, голубчик.
— Ха-ха! — Далберг постарался сделать безразличное выражение лица, но когда он повернулся к спутникам спиной, чтобы вернуться обратно на свое рабочее место, он скривил губы.
— С каких пор Вас интересуют вулканические траншеи? — осведомился Вестинг.
— Вулканические траншеи? — Анне улыбнулась. — Ошибочка вышла! Речь идет о местоположении «Пацифики». Если мы его не сменим, и прямо сейчас, возможно, у нас больше не будет шанса.
Теперь Бронстайн стал догадливым.
— Что Вы имеете в виду?
— Это началось уже в день посадки… — Анне сложила руки на груди и сделал несколько шагов в разные стороны, чтобы собраться. — Это началось с того, что Веккер и Далберг, едва ступив на поверхность спутника, предприняли бессмысленные, глупые и опасные действия, действия, которые по крайней мере совершенно противоречат характеру Далберга: Они противились ясному указанию, отдалились от ракеты — чтобы собрать камни. На обратном пути Далбергу показалось, что он видел огромную черепаху. Иными словами: У него была галлюцинация. Почему собственно? Как у профессионального пилота у него чрезвычайно обостренные чувства и быстрая реакционная способность. Насколько я знаю из более ранних разговоров, до этого момента у него не известно случаев галлюцинаций.
Несколько часов спустя — Вы еще хорошо помните это — имел место первый резкий диспут между Веккером и Вестингом. И Вы, Вестинг, вели себя совершенно нетипично. Настолько возбужденный и неделовой — пардон, но Вы мне показались даже полным ненависти — таким я Вас раньше не видела…
Дальше: В первую ночь я пережила спонтанную вспышку активности осязания кожей…
Анне построила события прошедших дней друг за другом. Катастрофа бура, нервный коллапс Далберга, ее собственный нервный срыв на россыпи гальки на склоне — цепочка инцидентов, которые, как объясняла Анне, лишь мнимо следовали друг за другом бессвязно, но в действительности были тесно связаны друг с другом и объяснялись общей причиной. Эта причина действовала — несмотря на то, что по всей видимости в своде под равниной было сконцентрировано особенно сильно — во всей округе места посадки. Она действовала на мышление, изменяла неконтролируемые действия. Короче, она представляла реально существующую опасность, которую было нужно и можно избежать, переместив базу экспедиции в другую географическую область.
Анне умолчала о своем приключении во сне. Даже в этой связи это прозвучало бы слишком странно, и слишком легко могло бы возникнуть впечатление, что она стала истеричной; мотив ее аргументации стал бы просто напросто манией преследования.
