Ну, и если уж! Для него имела значение мельчайшая деталь. Он будет сносить в одно место камешек за камешком, и постепенно появится мозаика, которая объясняет многие загадки.
Он вынул из нагрудного кармана микрокамеру, сфотографировал отпечаток с различных расстояний и перспектив и сразу же начал заниматься дюжиной других отпечатков, чтобы потом спокойно провести сравнительные анализы, Затем он отбил пробы ото льда геологическим молотком, засунул их в целлофановый пакет и, наконец, счел, что самое время позаботиться об экспериментальной палатке.
— Вы не считаете, — сказал Далберг, когда они начали сворачивать брезент, — что было бы более оправданно самому сфотографировать парочку этих бестий? Что они могут поделать с жалкими отпечатками!
— Было бы неплохо. — Вестинг улыбнулся. — К сожалению, с этим ничего не поделаешь.
— У нас есть специальные камеры, которые могут с дистанции до двадцати метров сделать ночные снимки с высоким разрешением — а именно без вспышки!
— Это для меня не новость.
— И что?
Вестинг встал из своего согнутого положения.
— Что Вы вообще хотите? Вы прекрасно знаете, что равнина с наступлением ночи — табу.
— Принуждение, которое мы наложили на самих себя… и которое доказывает нашу непоследовательность!
— Почему непоследовательность?
— С одной стороны, — сказал Далберг и пренебрежительно скривил губы, — мы делаем вид, словно мы уверены в мирном настрое пожирателей снега. С другой стороны, мы запрещаем себе выходить ночью на равнину. Почему собственно? Чтобы не беспокоить молодняк? Как мы можем побеспокоить его, если мы не будем использовать никакие источники света? Но одно лишь наше присутствие едва ли сможет произвести на него впечатление. Анне приближалась к малюткам в пределах досягаемости, а им нипочем… Почему тогда, спрашиваю я Вас, мы избегаем поверхности?
Далберг вызывающе посмотрел спутнику в лицо.
— Потому что мы не уверены, потому что мы подозрительны несмотря на благозвучные фразы! Мы не знаем, останемся ли мы целыми и невредимыми, если мы осмелимся сунуться в общество наших «хозяев»!
Все же не будем ничего предпринимать, — продолжил Далберг спустя некоторое время. — Лисички даже не думают о том, чтобы дать нам допуск. Они ни единым жестом не отреагировали на отход «Пацифики». Неблагодарность? Я думаю, наоборот, мы исходили из неверных предпосылок. Мы предположили, что нужно откликнуться на зов о помощи. Но то, что мы приняли за просьбу, было требованием! Лисички не просят, а требуют. И они выдвинут новые требования!
Далберг снова повернулся к брезенту. Он полностью свернул его и уложил его на сани.
Затем он начал упаковывать сейсмографы, спектрографы и прочие научные приборы.
Вестинг нерешительно застыл на месте.
— Если я правильно понял Вас, — сказал, — Вы хотите начать эксперимент. Как поведут себя лисички, если мы рискнем приблизиться к молодняку с наступлением ночи? Если бы они напали на нас, не тронь мы маленьких созданий, тогда Ваша точка зрения была бы доказана. Но если они оставят нас в покое, тогда бы Вы уже признали…
Далберг улыбнулся.
— Мы поняли друг друга. Я думаю, самое время выяснить отношения.
Случай помог им. Спустя три дня после посещения равнины в системе антенн информационного спутника появился дефект, и Бронстайн поручил Далбергу устранить его. Вестинг, который так и так дежурил по кораблю, должен был наблюдать за процессом по телевизору и выполнять на центральном компьютере все вычисления, которые передавал ему Далберг.
Далберг стартовал на вспомогательной ракете. Его многолетний практический опыт пилота позволял ему выйти на точную орбиту вращения спутника без коррекций, отнимающих много времени. После двух витков вокруг спутника он догнал летящий объект. Стыковка заняла десять минут, ремонт меньше часа. Дополнительный толчок из ракетного двигателя снова придал спутнику его исходную скорость.
Когда Далберг посадил ракету и вошел в шлюзовую камеру «Пацифики», Вестинг уже вышел ему навстречу в полном снаряжении.
— Четырнадцать часов тридцать минут. Я уже сообщил Бронстайну об успешном завершении операции. Он сказал, что сейчас Вам нужно отдохнуть. До восемнадцати часов он сегодня не вернется. Проводит с Веккером и Анне пару сейсмических взрывов на восточном берегу метанового озера.
Далберг кивнул головой.
— Вперед!
Они хорошо подготовились к ночной вылазке. Чтобы предупредить все возможные случайности, они хотели не идти пешком, а использовать сани. Они намеревались осилить путь туда легко и бесшумно, продвигаясь вперед обмотанными алюминиевыми прутами. На обратный путь и на случай нападения они прикрепили к лыжам тонкие, но прочные на разрыв, изолированные металлические тросы. Тросы проходили через барабан, который стоял в шлюзовой камере. Мотор наматывал его в случае необходимости в течение нескольких минут и тащил двое саней назад с приличной скоростью. Мотор приводился в действие импульсом тока. Был установлен источник тока, мощные батареи, по одной на каждые сани.
