Сегодня утром на первом уроке Лина Митрофановна сказала:
— Дети! Мы с вами должны показать нашему армянскому другу Сурену наш славный город, должны познакомить его со славной историей древнего Киева. Согласны?
— Согласны! — хором ответили мы.
— Начнем сегодня. Сегодня у Сурена как раз нет съёмок. И начнем мы с завода «Арсенал», который вписал в историю нашего города славные революционные страницы. После уроков мы с вами идем на экскурсию в Музей боевой и революционной славы завода «Арсенал».
Последние слова Лины Митрофановны произнесли особенно торжественно. Она вообще была немного артисткою, наша Лина Митрофановна. высокая, стройная, красивая, она откидывала назад голову, когда говорила что-то важное, и голос её при этом звенел, как на сцене.
Я обрадовался.
Я вообще люблю разные экскурсии, люблю всё новое, особено историческое. Наша Мария Степановна, учительница в селе, тоже часто устраивала нам экскурсии — и на сахарный завод, и по местам партизанских боев, и в Киев мы ездили, и в Лавре были, на Выставке достижений народного хозяйства. Но в музее завода «Арсенал» я никогда не был.
Ехали мы шестьдесят вторым автобусом. Людей был полный автобус. Весь наш класс сбился на задней площадке. Нас с Тусей Мороз прижали к окну. Я обеими руками держался за поручень, и когда автобус подкидывало (а вы знаете, как подкидывает на задней площадке), напрягал все мышцы, чтобы спиной удержать людей и чтобы не придавило Тусю. Правда усилия мои мало что давали. Туся то и дело ойкала и морщилась.
— Скажи, а ты бы мог совершить подвиг? Если бы война была, революция или что-нибудь такое? — неожиданно спросила она меня тихо, покраснела и, не ожидая моего ответа, сама за меня сразу ответила: — По-моему, мог бы… А вот я, наверно, нет… Я такая боягузка. И так боли боюсь. Ой! Когда болит, всегда плачу.
Я смутился. И еще с большой силой уперся руками. Но автобус снова подкинуло, и Туся снова ойкнула.
Игорь Дмитруха и Валера Галушкинский при каждом толчке, наоборот, весело верещали, хохотали и что-нибудь выкрикивали:
— Космический корабль «Икарус-62» вышел на орбиту!
— Проходим верхние слои атмосферы!
— Нагрузки возрастают.
— Братцы, я чувствую невесомость! Мои ноги не касаются пола!
— Мои ноги, ноги, ноги не касаются пола! — запел Игорь Дмитруха.
— Не касаются пола мои ноги! — подхватил Валера Галушкинский.
Наконец в динамике послышался голос водителя:
— Площадь Героев «Арсенал»! Шестой «Б», выходите быстрее! Не задерживайте автобус.
Мы высыпались, как горох из мешка.
Я не раз проезжал и проходил этой площадью, но теперь как-то по-особенному смотрел и на станцию метро «Арсенальная», и на памятник — пушку на постаменте, и на сам «Арсенал» — на эти навсегда оставленные для истории побитые пулями два нижних этажа, а над ними, из такого же красного кирпича, два верхних, недавно надстроенных.
Над входом в музей — барельеф: сражаются у заводских стен арсенальцы. И мемориальные доски.
— Заходим, заходим! Организовано! Парами! И не кричите, не бегайте, ведите себя, как пристало пионерам! Заходим! — командует Лина Митрофановна.
У маленького столика при входе, на котором лежит толстенная книга отзывов, нас встречал экскурсовод — приветливая черноволосая женщина.
Высокие сводчатые залы. Экспонаты. Музейная тишина.
И вдруг вверху над нами что-то загудело: у-у-у-!
— О! А что это? — удивленно спросил Дмитруха.
— Станок, — улыбнулась экскурсовод. — вверху над нами цех. Это же завод.
— Да я просто так спросил. Я и сам знаю, что такое станок, — сказал Дмитруха, но видно было, что, конечно, он сразу не догадался. Да и действительно, тяжело было догадаться. В этой абсолютно музейной обстановке, среди экспонатов, среди старинных вещей, документов, стендов как-то не представлялось сразу, что над нами современный цех завода, где возле станков стоят рабочие, такие, как мой папа, который в этот момент тоже стоит у себя в экспериментальной мастерской у станка.
Экскурсовод начала с далекого 1764-го года, когда был основан киевский «Арсенал».
Я слушал и разглядывал экспонаты. На первом стенде гвозди, которые применялись при строительстве «Арсенала». Здоровенные, «ручной ковки» (каждый гвоздь выковывать надо было!). Кирпич. На каждом кирпиче клеймо — «Снежко» (ишь, пробился в историю, фабрикант).
Вьючное седло системы Грум-Гржимайло для перевозки горной артиллерии. Красивое седло!
А дальше другая продукция завода — штыки, кинжалы, сабли.
Самовар, из которого пили чай рабочие-арсенальцы.
Следующий зал. Оружие! Аж глаза разбегаются. Ружья, винтовки, пулеметы, пистолеты.
— О! О! — шепчет Дмитруха. — Американский кольт! О! «Ро-от манлихер»!
А экскурсовод рассказывает уже про Октябрьское вооруженное восстание арсенальцев.
