— Ну, тогда на Подоле, у Сковороды. — Хорошо.

<p>Глава 18</p><p>Путешествие в 1068 год. Терешко Губа. Восстание. «Люди, опомнитесь!». Чак чувствует себя виноватым</p>

Мне показалось, что Чак будто то ли похудел, то ли осунулся. Морщины четче вырисовывались на его лице, под глазами темнели круги. Но улыбался он бодро.

— Эти два дня я сидел в библиотеке, летописи перечитывал… «Повесть временных лет» главным образом. Искал.

— Ну и как, — нетерпеливо спросил я.

— Подожди. Сейчас. Сначала давай историю немного вспомним. Ну, легенду о том, как основан Киев ты знаешь.

— Знаю. Братья Кий, Щек, Хорив и сестра их Лыбедь! — выпалил я.

— Так. Пропустим Аскольда и Дира, Олега, Игоря, жену его Ольгу, Святослава, сына его Владимира, Ярослава Мудрого, период расцвета древней Киевской Руси… Посмотрим, что происходило в Киеве после смерти Ярослава Мудрого. Власть перешла к его сыновьям. Великокняжеский киевский стол получил старший сын Изяслав. Братья его получили так называемые удельные земли — княжества Черниговское, Переяславское и другие.

И вот в 1068 году на юго-западные рубежи Руси набежали половцы. Киевский князь Изяслав и его братья Всеволод Переяславский и Святослав Черниговский выступили против них. На речке Альте половцы их разбили. Святослав с остатками своей дружины убежал назад в Чернигов, а Изяслав и Всеволод убежали в Киев. Киевляне были расстроены поражением, половцы угрожали их городу. И горожане обратились к князю с просьбой дать им оружие, чтобы защищать Киев.

Но князь боялся, что горожане это оружие могут повернуть против его самого, и отказал.

Тогда вспыхнуло восстание, первое в истории Киева восстание простых людей про правителей.

Восставшие разгромили Гору, княжий двор и дворы бояр и воевод, прежде всего ненавистного тысяцкого Коснячка. Изяслав и Всевоволод Сбежали. Киевляне освободили из тюрьмы полоцкого князя Всеслава Брячиславича и провозгласили его великим князем киевским.

— Зачем? — удивился я. — А откуда он вообще взялся там в тюрьме, это Всеслав Брячиславович?

— Зачем — я и сам не знаю. А взялся он очень просто. В 1067 году дружина его была разбита Изяславом, Святославом и Всеволодом в битве на реке Немига, а сам был захвачен в плен во время переговоров.

— Он что — был такой хороший?

— Нет. Он просто ограбил Софийский собор в Новгороде и спалил город. Восставших киевлян он через семь месяцев предал и сбежал к себе в Полоцк. Изяслав захватил Киев и жестоко покарал восставших. Семьдесят предводителей было казнено и очень много ослеплено по приказу сына Изяслава Мстислава, дружина которого первая вступила в город.

— Семьдесят предводителей! — воскликнул я.

— Семьдесят. В летописи так и записано. И есть все причины считать, что в первом киевском восстание принимали участие принимали участие скоморохи. Потому что во всех воспоминаниях про скоморохов подчеркивается бунтарский их характер. Вот так…

— Вот, всё точно. «Один из семидесяти, которых…» казнили за руководством восстания в Киеве в 1068 году!

— Похоже на то. Послушаем, что скажет Елисей Петрович — Чак посмотрел вверх. Я тоже поднял голову.

Елисей Петрович, как всегда, сидел на ветке, но в этот раз не читал, а сдвинув на кончик носа очки, поглядывал на нас и внимательно слушал.

— Елисей Петрович, что вы думаете? — спросил Чак. Елисей Петрович слез с дерева, примостился рядом с нами на лавке.

— Слушал внимательно и с интересом. От себя могу добавить, что впервые скоморохи упоминаются как раз в историческом документе «Поучение о каре Божьей», который был написан как отклик на события, что потрясли Русь в 1068 году, то есть на знаменитое киевское восстание.

— О, а говорили, что историю не очень хорошо знаете, — улыбнулся дедушка Чак.

— Ну, эта история мне очень близка, — возразил леший. — Я же сам родом из тех времен. И документ этот исторический «Поучения о каре Божьей» нашего брата коснулся непосредственно. Не раз читал, почти на память знаю. Вот что там пишется (цитирую по памяти): «Всякими хитростями вводить в обольщение дьявол, отвращая людей от бога трубами и скоморохами, гуслями и русалками… Когда же подходит час молитвы, мало людей оказывается в храме. Стоит только плясунам, дудочникам или иным игрецам позвать на игрище бесовское, то все бегут радостно и весь день там торчат, участие принимая в зрелище, а когда в церковь позовут, то люди зевают, чешутся, потягиваются и говорят: дождь, холодно или еще что-нибудь. А на зрелище ни крыши, ни укромных местечек, а дожди и ветер, но всё принимают, радуясь увиденному на погибель души. А в церкви и крыша, и затишье дивное, но не хотят прийти на поучения». О!..

— Хорошая у вас память, — с завистью сказал я.

— Вы заметили, — не прореагировал на мою похвалу леший, что скоморохи тут названы слугами дьявола, а игрища их — бесовскими? Вот, как видите…

— Ой! — неожиданно мысль мелькнула у меня в голове. — Вы же говорили, что родом из тех времен и… Так, может, вы и участие принимали в тех событиях?

Перейти на страницу:

Похожие книги