Парень опустил колени на первую, на вторую оперся локтем. Полз медленно, вдавливал тело в стену для защиты от отдачи. Это дало плоды — побочное чудо ни разу не ударило в него. Ступенька за ступенькой, ступенька за ступенькой, ступенька за ступенькой.
— Жалкое зрелище, — вяло заметила Амелия. — Можно было возвести всю лестницу за два удара.
— И как? — шепотом спросил Сэмюэль. Разговор отвлекал от взгляда вниз. Любая осечка, и парень упадет.
Фея не ответила.
— Что с тобой происходит?
Она вела себя отстраненно с ночи. Обычно Амелия умничала по поводу и без, указывала на ошибки и играла роль раздражающего учителя. Одним словом — бесила.
Что-то случилось после пробуждения. Сэмюэль не понимал «что».
— Молчи и двигайся, — протянула Амелия. — Рассвет скоро.
Парень добрался до окна. Сквозь щель между шторами виднелся силуэт кровати. От комнаты его отделяло стекло. Приложил ладонь, глубоко вдохнул и...
Остановился. В прошлый раз окно разбилось с грохотом. Фея сказала, что офицеры сидели на лестничной клетке. На залезание на второй этаж ушло много времени, охотники за мистикой могли зайти в квартиру. Это первая беда. Вторая: отдача свяжет ногти. Сэмюэль находился в шатком положении, упасть было проще простого. Он не верил, что выдержит боль в пальцах и не свалится.
Рука потянулась за вторым камнем в кармане. Замерла на полпути. Отдача вызовет боль в любом случае. Парень не подумал о стекле и залез наверх. Путь обратно занимал слишком много времени. Поздно думать. Пора действовать.
Сэмюэль прикусил губу, вложил камень для создания ступенек в другой карман. Растопырил пальцы и приложил к окну. Навалился телом на стекло — для отвода отдачи и для устойчивости — прочитал заклинание для обращения в пыль.
Ладонь провалилась внутрь, стеклянная пыль с треском посыпалась следом, по окну поползли трещины, и оно под его весом лопнуло десятками осколков. Сэмюэль рухнул в комнату, половицы жалобно заскрипели, Амелия с писком вылетела из плаща — парень упал на живот — и приземлилась на кровать.
Он потерянно лег на пол. Замер. Прислушался. Фея копошилась в простынях. За стенами разговаривали соседи. Сэмюэль выслушивал шаги. Тяжелый топот офицерских туфель, шуршания кителей и бряцания значков в форме глаза на груди.
Их не было. Парень вздохнул с облегчением и полез под кровать.
Сэмюэль хранил там дорогие вещи. Привычка тянулась из детства. Ребенком он не раз скрывал от родителей понравившуюся блестяшку, которую нашел на улице. Папа и мама никогда не смотрели под кроватью или делали вид. Не важно. Кошелек он хранил там же.
Старый мешочек оказался на месте. Положил на покрывало рядом с Амелией и зубами развязал узел. Внутри лежала горка медных монет — нилов. Сэмюэль пересчитал их. Всего сто два медяка. Билет до Фельтшир-Ливеньтауна стоил пятнадцать. Отлично.
Парень сгреб монеты в мешок, завязал узелок красной ниткой и вложил кошелек в карман со вторым камнем. Самое трудное впереди. Осталось купить билет, сесть на поезд и уехать из графства.
Сэмюэль залез в окно ногами вперед, нащупал ногами ступеньку и полез вниз. Спуск занял больше времени. Парень останавливался на каждом шаге, осторожно прощупывал следующую ступеньку, ставил на нее колени и опускал локти на другую.
Внизу он облокотился на стену. Амелия небрежно пропрыгала по лестнице к нему. Фея привыкла к телу. Временами движения казались рваными и дергаными. В остальном она не сильно отличалась от обычной рогокошки.
Это пугало. От мысли, что феи легко притворялись домашними животными, по спине пробежал холодок. Сколько по миру бродило лжезверей? Сэмюэль вспомнил Немо. А лжелюдей?
Остановил себя — подумает об этом позже. В более спокойной обстановке.
Парень выглянул из-за угла. Темнота, огни уличных фонарей горели в темно-желтом смоге. На улице не души.
Сэмюэль задумался. Утром троица придет в участок и сообщит о нем. На осмотр Свалки неудач и допрос местных уйдет какое-то время. Примерно до полудня. Парень должен идти сейчас, двигаться не по дороге, а меж зданий, укрыться в смоге и добраться до вокзала к полудню. У него получится. Обязательно.
Он захромал прочь от квартиры, в которой вырос и провел всю жизнь. Внутри остались грязные вещи, посуда и останки отца. Рукописи, машинка и ваза с каменной пылью. Сэмюэль бросил все.
Парень чувствовал опустошение. Все изменилось в мгновение ока. В повестях отец долго и скрупулезно выстраивал наводки к грядущим событиям, подготавливал читателя, плел длинную паутину из поступков героев. Все ради одной кульминации, краткого и чувственного мига.
Жизнь работала иначе. Одно ничтожное решение переворачивало все вверх ногами. Несправедливо. Жестоко и несправедливо. Где предпосылки? Куда делись мрачные знамения и мудрые старцы? Почему это произошло с ним? Почему?
Сэмюэль хромал меж ульев. По дороге проносились люди на велосипедах — спешили на работу. Что бы они подумали, если бы узнали о нем? Посчитали бы безумцем? Назвали бы грязным преступником? Сколько подумало бы, что он раньше был на их месте? Сколько бы увидело такого же обычного человека, как они?
