Дисциплина строилась на договорах и ловушках для души. Глупо обманывать древнюю фею, поэтому Джеймс выискивал молодых. Совсем неопытных. Отличить не составляло труда. Древних выдавали высокомерие и уверенность. Феи были хорошими актерами, но яркие черты все равно просачивались сквозь самые толстые маски.
Но одна фея пугала его. Она не играла невинность, не занижала собственный возраст и не делала ничего подозрительного. Это и ужасало Джеймса. Совершенное безразличие. Фея проявляла чувства, улыбалась, отшучивалась и подначивала. Инстинкты проскисиолога били тревогу. За маской не скрывалось ничего. Вся ее личность, все цели, все слова, все чувства, вообще все было фальшью.
Пальцы отбивали быстрый ритм на столе. В просторном помещении царил полумрак, темные шторы на стенах обманывали глаза, делали пространство больше, чем оно было. Яркие платья фей сильно выделялись. Желтый, красный, белый. Ни одного темного.
Он заставлял их носить такие наряды с умыслом. За светлыми пятнами на черном полотне легче следить. И взгляд запросто прыгал на красивых женщин.
Проскисиолог был знаком с ближайшими слугами годами и никогда не терял бдительность. Они учились, следили за ним и подстраивались под его привычки. Козуковы дети. Феи только и думали об обмане. Предвосхищали миг, когда перевернут игру в свою пользу. Этого никогда не случится. Даже после его смерти.
— Мистер Нейлов найден мертвым, — отчиталась одна из фей. Она носила розовое вечернее платье. — Зарезан женой. Прямо в кровати.
— Вдова Валова отравила молодого любовника, — произнесла вторая. В желтом. — Офицеры отвели ее в участок.
— Господин Шеров... — запнулась третья. Девушка в бирюзовом поежилась. — Его расчленили и съели. Из кожи сшили чехлы для подушек.
Джеймс поморщился. Жестоко. Слишком жестоко. Как раз в духе старой карги. Фрея любила мучить жертв перед убийством. Доводить ничего не понимающих людей до безумия, годами отворачивать от них самых близких и разрушать жизнь собственными руками.
Он мало понимал в синдесиологии. Знания Джеймса ограничивались природой связей. Удивительно. Все, что он знал, говорило о долгой подготовке. Нельзя сломать человека по щелчку пальцев. Только не в синдесиологии.
Фрея готовилась заранее? Доводила людей до белого каления годами и останавливалась в шаге от края? Проскисиолог и не подозревал. Все союзники казались здравомыслящими во время долгих бесед и личных встреч.
Ничего. У него еще есть шанс на победу в войне. Еще не все потеряно. Выжившие союзники отвернулись от Джеймса, ряды разведчиков поредели, запас денег от щедрых дарителей постепенно иссякал.
Проскисиолог желал сместить Алекса Крилова с поста главы практиков южного района. Старикашка сидел на этом месте уже давно. Джеймсу нужны связи в дворянстве, связи среди офицеров. Мужчине нужны были власть и деньги. Что-то, что он оставит после себя.
Он заведовал лавкой домашних животных всю жизнь. Дело начал его отец. Джеймс унаследовал все готовое. От себя он привнес одно нововведение. Бордель фей.
Грезы были непаханным полем. Особо хитрые грезящие сбегали в коконы любовников по ночам. Самые извращенные устраивали во снах настоящие оргии. Светлые умы и надежды страны на блистательное будущее, золотая молодежь. Днем они обсуждали внешнюю политику и экономику, а ночью стонали под ударами плети и сплетались в бесформенную массу голых тел. Во времена обучения в гимназии Джеймс часто участвовал в таких оргиях. После одной ему и пришла эта мысль.
Феи свободно меняли внешний вид и хорошо вживались в роли. Взамен тела на Сцене молодые обитатели грез соглашались развлекать клиентов. Пол, возраст, голос, цвет волос и одежда. Все по вкусу извращенных умов. За скромную ежемесячную плату покупатели получали во владение одну фею для удовлетворения мирских желаний. Все выигрывали от сделки.
Ночные бабочки Джеймса собирали секреты клиентов. Невзначай брошенная фраза, легкий намек, мольба и пустые обещания. Сколь грязными не были их отношения, люди рано или поздно влюблялись в фей. Так проскисиолог и собирал союзников. Медленно и методично.
Ради того, чтобы потерять все в один день...
— Жаль, что все это наглая ложь. Все — от начала и до конца — вранье.
Он подозревал это с мига, когда увидел Почтенную рядом с этим парнем.
На лице мистера Нургова промелькнула растерянность, Амелия не показала ни капли волнения.
Отношения феи и обреченного вызывали вопросы. Легкая нервозность последнего объяснялась незавидным положением и чуждым окружением. Другое место, другие люди. Вокруг одни враги.
После дневного доклада одного из разведчиков стало ясно: все было фарсом. Разыгранной сценой, ловушкой для Джеймса.
Обреченный, вероятно, призвал в грезы одного из богов. По глупости или по иной причине. Не важно. Нургов не знал о вестниках ничего. Неудивительно, что Фрея заставляла парня молчать. Он бы легко выдал себя.
