— Мне жаль, — закрыл глаза, положил руку на плечо безликого и представил будущую форму. — Они не съедят тебя.
Давным-давно он пытался восстановить руку. В грезах заменить на механическую. Воспоминания о замене сохранились. Сэмюэль вытащил из памяти старый образ и провел по плечу ребенка.
Фигура выскользнула из ладони, в уши ударился металлический звон.
Он открыл глаза.
На земле лежала конечность из металлических пластин. На месте сочленений виднелись провода. Там, где замена крепилась к плечу, выглядывали шестеренки. Не очень удобно. Во время работы они будут вращаться и перемалывать нежную плоть.
«Это такая месть? Или самоистязание?»
Сэмюэль поднял новую руку — она оказалась легкой как перышко — и прислонил к правому плечу. Приподнял, словно накидывает рубашку на немую руку.
Металл впился в кожу холодными иглами. Он почувствовал, как безликий пускает корни, растекается по телу снаружи и внутри. Плоть захрустела. Дыру в груди и животе заполнили шестеренки. Из трещин высунулись провода.
Сэмюэль услышал знакомый гул. Так просыпались станки на заводе. На металлической руке выступила зеленая краска. Изо рта, носа и глаз полилась желтая слизь — мана.
Он попробовал подвигать пальцами. Искусственные ответили на команду и сжались. Разжались. Сжались. Разжались. Сэмюэль согнул правую руку в локте. Конечность загудела сильнее, но поддалась.
На лице выступила улыбка. Гримаса радости и боли. Правая рука! У него правая рука! Она двигалась, как настоящая! Но по телу расходилась вибрация, гул отдавался в ушах, металл вонзался в кожу и мышцы.
— Спасибо, — повернулся Сэмюэль к Цигелю. Голос двоился. Между слов слышался детский. Он повторял за Сэмюэлем.
— Время вышло, — щелкнул пальцами Цигель. — Дам совет на прощание. Пистолеты бесполезны в грезах. После выстрела вы не властны над владением в пуле. Поэтому они бесполезны против фей, вестников и даже отголосков. Лучше использовать холодное оружие. Тауматургия работает здесь. Но в ином виде. Помните об этом.
— Хорошо и спасибо еще раз.
Вокруг Сэмюэля закружились облака пыли. Серая крошка шторами закрыла вид на Цигеля, реку и набережную.
Он шагнул вперед и оказался на облачной равнине. Вдалеке возвышались белые холмы, сверху нависало ядовито-желтое небо.
— Пойдем, — сказал Сэмюэль безликому. — Нас ждет представление.
Время в Закулисье работало иначе. Сэмюэль сомневался, что в грезах оно вообще существовало. Он уснул поздно вечером, возможно, ночью. Мутная пелена покрывала воспоминания. Сэмюэль не помнил, как провалился в сон.
Во время побега от вестников он пытался пробиться в кокон... мистера Илинова — имя забылось — но не смог. Также с мисс Зиловой.
Но после выхода из царствия Цигеля все получилось.
«Чушь какая-то, — подумал Сэмюэль. — Мы разговаривали от силы минут пять. Может, семь. За такие крохи не уснуть и не осознать себя».
Он пролез в кокон мистера Илинова и с большим трудом убедил его, что он — Джейми Нургов. В памяти сохранились два заветных слова: «букет глаз». Илинов откуда-то вызнал настоящее имя Сэмюэля. Не важно. Ему же проще.
Оказалось, что они с мисс Зиловой встретились с Амелией в библиотеке и раскрыли обман феи. Сэмюэль слушал молча, не перебивал. Внутри бушевал ураган чувств.
Бегство от посланников богов и разговор с Цигелем заняли целые сутки на Сцене. Невероятно.
Мистер Илинов отвел Сэмюэля в кокон мисс Зиловой. Он был таким, как помнил Сэмюэль. Круглый стол, белая скатерть с кружевами по краям, десятки картин с пейзажами на стенах. И она. Девушка в черном платье. Смутно знакомая.
Они заняли места, и началось обсуждение.
— Путешествие во времени? — переспросил Сэмюэль.
Разговор зашел о наихудших сценариях и способах противодействия. Призыв вестника отмели сразу. Амелия была Почтенной и знала множество имен посланников богов. Если все пойдет по этому пути, им конец. Поэтому о вестниках речи не шло.
— У нее нет отдачи, — ответила Гисли. Сэмюэль выхватил ее имя из разговора с мистером Илиновым. — В ее случае разумно использовать сильнейшее оружие.
— Если она может прыгнуть в прошлое, то почему мы обсуждаем это? — спросил Сэмюэль. — Почему не перейти к другой теме? Не верю, что тут можно что-то сделать.
— Почтенная не может «прыгнуть» в любой миг прошлого, — заверил мистер Илинов. — В тауматургии есть правила. Для «прыжка» нужен якорь и связь с ним. Содержать такой якорь весьма затратно. У нее есть знания, но нет ресурсов.
— Значит, мы говорим о небольшом промежутке, — облокотилась на стол Гисли. — Не больше суток точно.
— Или о количестве «прыжков», — добавил мистер Илинов.
— И как быть? — сказал Сэмюэль.
Он не разбирался в тауматургии. Знал некоторые правила и соотношения для каждого чуда. На этом его скромные познания заканчивались.
— Разорвать связь с якорем, но это невозможно, — скривилась Гисли в лице.
— Действительно. Она чувствует ману и сразу заметит неладное. Мы говорим о древнейшей фее. Страшно подумать, насколько она подозрительна ко всему.
— Этот якорь, — неуверенно начал Сэмюэль. — Он работает между мирами?
