Загадка третьей мили полностью

«Да» (Морс абсолютно ничего не мог слышать), «да» (быстрый, непроизвольный взгляд на Морса), «да» (в глазах менеджера отразилось явное затруднение), «хорошо» (на лице менеджера было написано явное облегчение, когда он закончил разговор).

Морс резко наклонился к столу и вырвал трубку из рук менеджера, но услышал только равнодушные гудки.

— Это была всего лишь моя жена, инспектор. Она хотела, чтобы я купил пять фунтов картошки домой. «Картошка кончилась», — сказала она. Вы же знаете, у этих женщин всегда так!

Морс понял, что-то произошло. Молодой управляющий получил от кого-то какую-то информацию. Морс подумал, не вызвал ли он своих постоянных клиентов — Майкла, Рафаэля и Габриэля, чтобы побить его?

Вдруг он услышал, как у него за спиной тихо отворилась дверь, но явно не для того, чтобы впустить Рэквел с добавочной порцией скотча. Он обернулся. На пороге стоял невысокий китаец лет тридцати. Его смуглые руки на фоне белой, с короткими рукавами рубашки выглядели неестественно гладкими и яркими. Морсу казалось унизительным спасовать перед таким человеком и сразу же, безоговорочно подчиниться ему, тем не менее он испытал страх. Он поднялся, отвел взгляд от узких глаз китайца, которые враждебно смотрели на него, и вежливо поблагодарил управляющего за помощь, горько сожалея о том, что сам он был уже слишком стар для того, чтобы применять в подобных случаях кунг-фу, заниматься которым приглашали еженедельные объявления в «Оксфорд таймс». Но китаец вежливо предложил ему снова сесть, и какое-то время Морса никто не трогал, но уйти он не мог, и только по прошествии получаса ему разрешили покинуть бар «Фламенко».

Было уже 13:00, когда он вернулся во внешний мир, жадно и благодарно вдыхая вонючие выхлопные газы машин, кативших по площади Пиккадилли. Не прошло и двух минут, как к тому месту, где он ждал такси около «Кафе Рояль», подъехала машина и аккуратно затормозила прямо перед ним.

— Куда ехать, чувак?

Морс назвал адрес, определенно предпочитая «чувака» «приятелю».

Морс просидел в парке больше получаса, обдумывая эти и разные другие вещи, как вдруг ему в голову пришла поразительная мысль. Он сообразил, что в то самое время, как он сидит посреди парка, паб, что был на углу площади в каких-нибудь пятидесяти ярдах от него, как раз открыт. Но одновременно с этим он почувствовал, что развитие событий ускоряется, нельзя терять ни минуты, а потому он встал со скамейки и снова направился к дому номер 29, где еще раз позвонил в дверь. На этот раз ему повезло, и через пару минут огромная черная дверь открылась.

— Здорово, дружище!

Перед ним стоял мужчина лет шестидесяти с небольшим, слегка вспотевший, одетый в бежевый рабочий халат. Вид у него был какой-то грустный. В руке он держал швабру с длинной ручкой, за ухом у него торчал слуховой аппарат. Морс объяснил, кто он такой, и мужчина, выслушав его, неохотно впустил его в дом. Назвавшись Хоскинсом, он сообщил Морсу, что уже больше года работает здесь швейцаром по вторникам и пятницам с 8:45 до 16:30 и его работа в основном заключается в том, чтобы присматривать за квартирами и имуществом и делать небольшую уборку в свое рабочее время.

— Неплохая работенка, дружище, — закончил он.

— Кажется, у вас еще продаются квартиры?

— Нет-нет, уже проданы. Вы, должно быть, заметили объявление, которое все еще висит? Вижу, что эта штука полезна для бизнеса.

— Обе уже проданы?

— Да, парень. Одну из них купил джентльмен из Оксфорда, пару месяцев назад.

— А вторую?

— Несколько дней назад. Какой-то иностранный джентльмен, вот так я думаю.

— Из Оксфорда, вы говорите? Это, должно быть, мистер Вэстерби, не так ли?

— А, так вы его знаете?

— Он сейчас дома?

— Нет, я не видел его очень давно, с тех самых пор, как он приходил осматривать свою квартиру. — Мужчина почему-то смутился. — Так что, все в порядке?

— Нет, мистер Хоскинс, боюсь, что все совершенно не в порядке. Будет лучше, если вы мне покажете его квартиру.

Тяжело ступая, Хоскинс стал подниматься по лестнице на второй этаж. Остановившись перед дверью, которая была прямо напротив лестницы, он вытащил ключ из кармана своего халата и с опаской открыл ее, словно ожидая увидеть на ковре следы какой-то дикой резни. Однако бледно-оливковый ковер в маленькой и совершенно пустой передней свидетельствовал только о недавно сделанной безукоризненной уборке.

— Главная комната вон там, дружище.