– Извольте получить! – Демидов отсчитал итальянцу деньги. – Пришлете картину ко мне в палаццо!
– Непременно, синьор принчипе! – Торговец поклонился. – Пришлю сегодня же! Сейчас же! Вы не успеете дойти до дома, как картина будет уже у вас!
Демидов насмешливо взглянул на побагровевшего англичанина. Тот что-то злобно проворчал и вылетел из лавки.
– Ну, Арсений, пойдем уже домой, а то я смотрю, еще немного, и тебя хватит кондратий…
Демидов со спутником вышел из лавки.
Приказчик завернул картину в чистый холст, позвал мальчишку, который спал в задней комнате лавки, и велел отнести покупку в палаццо князя Сан-Донато.
Прошло еще несколько минут, и в лавку вернулся давешний англичанин. Досады на его лице как не бывало, напротив, оно сияло от удовольствия и от предвкушения чего-то приятного.
– Я пришел за своими деньгами! – заявил он с порога.
– Держите, ваша милость! – Торговец протянул ему деньги. – С вами приятно иметь дело!
– Что это? – Англичанин насупился. – Здесь только пятьдесят марок!
– Но мы так и договаривались!
– Ну уж нет! Я заставил его заплатить шестьсот, то есть на сто пятьдесят больше первой цены. Эти сто пятьдесят я и желаю получить, причем немедленно!
– Но ваша милость, побойтесь бога! Вы хотите ободрать меня как липку… я бедный человек, мне нужно кормить многочисленную семью, а жизнь сейчас такая дорогая…
– Ты меня не собьешь своим красноречием! Я тебя, мошенника, не первый год знаю! Плати мне мои деньги – или я расскажу твоему хозяину, как ты мошенничаешь у него за спиной!
– Ну, хорошо, я заплачу вам сто марок – и помните мою исключительную щедрость!
Едва англичанин удалился, в лавку вошел холеный итальянец лет пятидесяти. При его появлении торговец угодливо согнулся.
– Как торговля, Джузеппе? – осведомился вошедший.
– Превосходно, синьор Валентино! Я продал тому молодому русскому князю картину, которую намалевал Луиджи. Выдал ее за Рафаэля, взял с него целых триста марок…
– Что ты врешь, осел? Вот же стоит та картина!
– Как, синьор Валентино? – Приказчик побледнел. – Не может быть… это та картина, которую вы купили у принчипе Боргезе…
– Ты мне это будешь говорить? Что я, по-твоему, не отличу мазню твоего племянника от подлинного Рафаэля? Выходит, ты продал Рафаэля этому русскому? Этого Рафаэля я обещал маркизу Паленциано! Я дал ему слово!
– Не может быть… – Приказчик схватился за голову. – Я не мог так ошибиться…
– Сколько, ты говоришь, заплатил русский?
– Триста марок, синьор.
