Я ни за что не отличила бы ее от оригинала. Да что – я, ее не отличил бы ни один специалист. Только если провести полноценную дорогостоящую экспертизу с использованием современных технических средств. Но кто же станет тратиться на экспертизу признанной копии, хранящейся в провинциальном музее?
Теперь все было готово.
Нужно было вынести картину из музея и заменить ее Митиной копией.
Я пришла в зал «Мадонны» и увидела там Александра. Моего Алессандро. Он стоял перед картиной почти так же неподвижно, как перед тем Митя, и так же пристально смотрел на нее.
Но если в глазах Мити было жадное восхищение профессионала, который видит совершенную красоту и пытается понять ее секрет, чтобы повторить его, то в глазах Алессандро было сомнение и подозрение, как будто он хотел понять, не обманет ли его эта картина, не предаст ли в последний момент.
Я остановилась перед ним и проговорила вполголоса:
– Сегодня я ее заменю.
– Подожди, – ответил он так же тихо.
– Подождать? Чего? Промедление опасно. Копия готова, и нужно…
– Сначала нужно еще раз проверить, убедиться, что это действительно оригинал, подлинник работы Рафаэля.
– Не поздно ли проверять? Ты же говорил, что не сомневаешься. Ты говорил, что уверен в авторстве Рафаэля…
– Я в этом действительно уверен. Но моя уверенность стоит недорого. Когда картина будет у нас, когда мы найдем для нее покупателя, ее будут проверять очень тщательно. И мы не можем облажаться. Поэтому сейчас нужно, чтобы ее проверил серьезный специалист. Специалист, который не ошибается.
– Но если серьезный, авторитетный специалист проверит «Мадонну» и установит, что это подлинник, вся твоя… вся наша операция полетит к черту! Картину заберут в Москву, и на всех наших планах можно будет поставить крест…
– Ты меня не поняла. Ее должны проверить так, чтобы об этом никто не знал. Разумеется, никто, кроме нас.
– И как ты это себе представляешь?
– Это должен быть специалист, уже отошедший от дел. Специалист, затаивший обиду. Специалист, для которого такая экспертиза будет делом чести, вызовом, последним достижением в карьере…
– О ком ты говоришь?
– Об Андрее Ивановиче Охотникове. Ты ведь училась у него. Он тебе не откажет.
Я почувствовала еще один укол в сердце – не первый за эти дни и, как я подозревала, далеко не последний.
Я поняла, как иезуитски Алессандро все это продумал. Прежде чем познакомиться со мной, он все про меня узнал – вплоть до того, что я училась в Академии художеств у старого, уважаемого профессора Охотникова.
