— Потише, потише! Не спеши с выводами. Ступени колдовства идут за ступенями посвящения. Сейчас ты в самом начале пути. Твои патриархи не научили тебя ничему. Отдай мне палку, и я помогу тебе быстро подняться по всем ступеням. И таким образом ты обретешь могущество, которого заслуживаешь.
— А как я буду знать, обладаете ли вы таким могуществом или нет? — поинтересовался Базофон.
— Ну так смотри! — воскликнул Гермоген, которого упрямство юноши начало раздражать.
Они вышли из комнаты во двор.
— Видишь этот куст? Одно движение руки!..
И куст внезапно воспламенился.
— Видишь курицу, которая спит на насесте?
Еще один взмах, и птица замертво упала на землю.
— Неплохо,— сказал Базофон,— но это всего лишь бесполезные фокусы. На Небе Святой Дух превращается в голубя. А вы смогли бы во что-нибудь превратиться?
— Что за глупости! — воскликнул Гермоген.— Ведь я тебе рассказывал, что прежде чем стать человеком, я прошел через вереницу животных воплощений. Какой же мне теперь смысл опять превращаться в голубя или ворона?
— Словом,— подытожил Базофон,— вы не имеете ничего особенного, чтобы мне предложить.
На этот раз Гермоген рассердился.
— Маленький наглец, да как ты смеешь разговаривать таким тоном с самым знаменитым учеником Трижды Великого! Ну, так и быть, отдай мне палку, и я открою тебе секрет шестой категории.
— Какой?
— Узнаешь. Давай палку.
— Сначала секрет.
Гермоген понял, что ему никогда не удастся уговорить молодого человека согласиться на столь желанный обмен. Он пожал плечами и ушел, оставив Базофона одного во дворе. “Этому философу надо задать хорошую трепку”,— подумал юноша. Но прежде чем что-либо предпринять, он решил дождаться, пока они прибудут на место назначения. Ведь кошелек, из которого они брали деньги на дорожные издержки, принадлежал александрийцу.
На следующий день, с самого утра, Гермоген и Базофон отправились в дорогу, по направлению к порту Пафос. Абраксас еще спал, прикованный к ложу чрезмерным количеством выпитого вина. Когда он проснулся, был уже полдень. Он тотчас же бросился к каморкам, где ночевали путники, и поняв, что они уехали, поднялся в воздух, чтобы первым оказаться в порту. Общеизвестно, что крылья чертей, перепончатые и очень сильные, дают им возможность во мгновение ока преодолевать огромные расстояния.
Поэтому, когда Гермоген и Базофон, усталые до изнеможения, притащились в порт Пафос, Абраксас уже успел устроить там большой скандал, чтобы задержать корабль, готовый к отплытию на Родос и в Эфес. Вот что он затеял. Выяснив, что многие матросы с этого корабля развлекаются в кабаке, он, пробравшись туда, подмешал к их вину яд, отчего у них началась рвота и прочие неприятности. Потом он распространил слух, что на борту корабля чума. И через час туда уже никого не пускали.
— В таком случае,— решил Гермоген,— нам остается только отправиться в Саламин. Я найму двух ослов, которые нас туда и доставят.
— Ого! — воскликнул Базофон.— Да ведь нам придется тащиться через весь Кипр?
— Неужели ты предпочитаешь остаться здесь и околеть от чумы?
Они покинули Пафос в тот же вечер, присоединившись к каравану, который, двигаясь вдоль моря и делая два больших перехода в неделю, собирал путников со всего восточного берега. На этот раз, однако, там было настоящее столпотворение. Напуганное ложным известием о чуме население толпами покидало город. Нашим путникам пришлось передвигаться в самой гуще этого потока, посреди толкотни и давки.
Над морем людей величественно возвышался ехавший верхом на крупном осле человек огромного роста с голым черепом и черным ожерельем бороды, который, поравнявшись с Базофоном, обратился к нему со словами:
— Слава непобедимому солнцу!
Гермоген находился на некотором расстоянии, вовлеченный в беседу с римским воином, который ехал на апатичной, можно сказать, полумертвой, кляче.
— Ты прав,— отозвался сын Сабинеллы.— Ведь каждое утро оно восходит на востоке, чтобы нам светить.
— Так ты наш? — спросил великан.
— Я ученик Иисуса из Назарета.
— А он верует в господа нашего Митру?
— Не думаю. Он сам Бог.
— Бог какого разряда?
— Ты ничего не понял,— отвечал Базофон.— Существует единственный Бог, хотя и в трех лицах.
— Нет, нет! — воскликнул великан.— Когда Ахура отделился от Мазды, он породил Митру, но их не трое. Митра пришел на смену двум другим.
“Какая неразбериха!” — подумал юноша. Он ведь не имел ни малейшего представления о религиях, которые воевали между собой в ту эпоху, когда единственная святая истина еще не прорвала завесу тьмы. И когда поклонник Митры начал рассказывать ему о похождениях своего бога, он решил позвать на помощь Гермогена.
— Вот человек, который очень желает подискутировать с вами,— сказал он с лукавством в голосе.
