А тем временем на острове Кипр, вблизи Саламина, приближалось время соревнования в воинском мастерстве. В самом центре лагеря соорудили помост, на котором должны были сидеть генерал со своим штабом. Войска выстроили в каре, каждая центурия занимала одну из его сторон, оградив таким образом поле для поединков. Римляне безумно любили такие празднества, которые устраивали в связи с самыми разными событиями или просто по своей прихоти.
Базофон хорошо выспался, поэтому находился в отличном расположении духа и был готов принять участие в соревнованиях, которые надеялся без труда выиграть с помощью своей волшебной палки. Между тем четыре легионера добился свидания с генералом и объяснили ему, каким волшебством молодой человек сумел их победить. Эта жалоба только разожгла любопытство военачальника, который в связи с этим решил, что после поединков на палицах каждый участник должен будет подтвердить свою доблесть и в битве на мечах. Он отклонил трезубец и сеть как оружие, применяемое исключительно в боях гладиаторов.
И вот настал час поединков. Заиграли трубы. Генерал и его приближенные заняли места на помосте. Потом, по сигналу распорядителя, начались первые бои. Базофон должен был продемонстрировать свою сноровку где-то в середине представления. Он не знал, кто будет его противником. Однако, поскольку ему не терпелось отличиться, а никто не приглашал его на арену, он сам выбежал туда к двум первым поединщикам, угрожая обоим своей палкой.
Ему было неизвестно, что дар Иосифа мог помочь ему только в битве за правое дело и что палка обратит свои удары против него в том случае, если он попытается употребить ее во зло. Но так как на этот раз дело было ни правое, ни неправое, речь шла об обыкновенных силовых поединках, то палка попросту осталась тем, чем она была — то есть обыкновенной деревянной палкой. К счастью, Самсон научил его нескольким приемам защиты и атаки. Но в поединке на мечах он с большим трудом сумел остаться невредимым до истечения отведенного времени и возвратился в свой шатер в полном изнеможении.
— Это и есть ваш непобедимый боец? — поинтересовался генерал, обращаясь к Бруту.
— Он экономит силы для своего поединка,— отвечал центурион.
Но в глубине души он начал бояться самого худшего. Он знал, какого противника выбрали Базофону. Это был эфиоп, громадный и безжалостный, о котором ходили слухи, что он питается человеческим мясом. Поэтому Брут сошел с помоста и отправился в шатер, где нашел сына Сабинеллы распростертым на полу, потным и запыхавшимся, с лицом красным, как кирпич.
— Что с тобой? Ты болен? Почему ты вмешался в этот поединок и сражался так плохо?
Крайне раздосадованный, Базофон перевернулся на другой бок и ничего не ответил. Центурион продолжал:
— Я могу оказаться лгуном в глазах генерала. Прошу тебя, возьми себя в руки. Неужели ты хочешь, чтобы по твоей вине меня разжаловали? Разве я не защитил тебя от обвинения в богохульстве?
— Это правда,— пробормотал молодой человек,— но я бессилен. Моя палка больше мне не подчиняется.
— А почему она тебе не подчиняется?
— Не знаю. Наверное, я чем-то не угодил плотнику Иосифу.
— Послушай,— сказал центурион,— кажется, я понимаю, что с тобой происходит. Твоя палка подчиняется тебе лишь в том случае, когда ты защищаешь дело этого Иосифа. Ведь он, кажется, принадлежит к тем, кто верует во Христа?
— Он приходится ему отцом-кормильцем.
— Прекрати болтать ерунду,— продолжал Брут.— Взамен постарайся сосредоточить свое внимание на этой мысли. Твоя палка защитит тебя только в том случае, если ты будешь сражаться за своего бога.
Базофона слова центуриона не убедили. Он считал, что так хорошо управляется с палицей только благодаря собственной доблести. Это была минутная слабость, только и всего. Центурион оставил его, весьма обеспокоенный. Выйдя из шатра, он столкнулся лицом к лицу с одним из легионеров, и тот ему сказал:
— Мы знаем, что вы покровительствуете колдуну. Мы расскажем об этом генералу, если вы не поможете нам его наказать.
— А что я должен сделать? — спросил Брут.
— Надо помешать ему воспользоваться палкой. Это в ней заключена его колдовская сила.
— Вы же сами видели, что оказавшись против двух воинов с мечами, он чуть не проиграл битву. Его палка ничем ему не помогла.
— Это была хитрость! — раздраженно воскликнул легионер.— Вы вошли в заговор с колдуном, ибо вы тайно принадлежите к той же секте, что и он. Не являетесь ли вы учеником этого иудея с ослиной головой, который восстал против императора?
— Я не верю во все эти бредни,— заверил центурион.— Но как ты смеешь разговаривать таким тоном со своим командиром?
В эту минуту подошли три других легионера. Первый им сказал:
— Брут околдован этим богохульником. Должны ли мы ему еще подчиняться? Мы донесем на него высшему начальству.
