В эту минуту к столу, где спорили Базофон и епископ, подошла молодая женщина из Антиохии. Она была очень красива. Ее мать пришла из Эфиопии, поэтому ее черты были исполнены некоей дикой прелести. У нее были длинные черные волосы, жгучие глаза, чувственные губы. Когда она шла, ее тело будто танцевало. Базофон был очарован улыбкой, которую она ему подарила. Эта девушка занималась проституцией в предместьях Антиохии, а позже обратилась в христианскую веру. Однако это не помогло ей избавиться от многочисленных болезней, по этой причине Абраксас избрал именно ее для того, чтобы она совратила Базофона и погубила его.
— О,— жеманно воскликнула она,— какой герой! Какие могучие мускулы, какая сила! Можно мне присесть возле тебя, хотя бы на один миг?
— Девушка,— вскричал епископ,— уходи прочь! Не надоедай!
— Ни в коем случае,— возразил Базофон.— Садись. Пришло время веселиться. Ты умеешь петь? Или танцевать?
— Я потанцую.
И она позвала двух музыкантов.
— Об этом и речи не может быть! — запротестовал епископ.
— Христос любил песни и празднества,— не согласился с ним Базофон.
И, хлопая в ладоши, он задал ритм музыкантам, а потом и девушке, которая к великому восторгу трапезничающих начала импровизированный танец. Однако попугай прыгнул на плечо юноши и зашептал ему на ухо:
— Я, Гермоген, говорю тебе: ты поступаешь неправильно! Тысячу раз неправильно!
— Замолчи! — отвечал ему Базофон, легонько стукнув его по клюву, что страшно оскорбило птицу.
— Меня, лучшего из учеников Гермеса, превратили в это нелепое существо! И мне еще грубит этот юнец! Какой позор!
— Успокойся,— сказал ему Брут, превращенный в осла.— Ты ведь хорошо знаешь, что утро приходит только после ночи. Смирись со своим положением. Ты выйдешь из него возвеличенным.
Но Гермоген не мог удовлетвориться этой философией. Он с тревогой спрашивал себя, настанет ли день, когда он обретет свой человеческий облик. Ведь он обязан добраться до Вифинии, чтобы встретиться там с наместником Каем Плинием и уговорить его выступить против фанатизма последователей Христа. И вот сейчас он находится среди этих подлых пожирателей мертвого бога, он, который из хозяина Базофона превратился даже не в его слугу — в его попугая!
А между тем молодая женщина, атаковавшая сына Сабинеллы, с каждой минутой все больше и больше затягивала его в свои сети. Черт Абраксас словно в воду глядел — вот в чем была ахиллесова пята нашего героя. И когда танцы окончились, парочка удалилась в комнату, расположенную рядом с залом, где состоялся пир.
— Господин Христос! — воскликнул Параклет.— Ваш Сильвестр готов угодить в ловушку, которую ему подстроил Ад!
— Каким образом?
— Эта эфиопка — чудовище! Посмотрите, что у нее внутри. Там больше гноя и червей, чем в навозной куче! Ваш светоч Фессалии собирается предаться разврату!
— Пусть этот дурачок наберется больше разума. Вам известно, что спирохета — возбудитель умственной активности?
— Но ведь это зло!
— Что вы об этом знаете? Болезнь, конечно же, исходит от Змея. Но странным образом человеку удается превращать грязь в высокую материю. Я верю в эту его способность.
Решительно, Святой Дух все меньше и меньше понимал это свое второе “я”, которое сто лет тому назад сошло на Землю, чтобы спасти род человеческий, с тех пор оставшийся таким же заблудшим и развращенным”.
— Ах,— вздохнул нунций,— как хорошо, что вы меня предупредили, что эта часть представляет собой исламский памфлет!
— Обратите внимание,— заметил отец Мореше,— что мысль об этой порче Сильвестра посредством заражения венерической болезнью исходит от дьявола и что Христос желает обратить зло в добро, расстраивая таким образом планы Лукавого.
— Не только это! — подчеркнул Сальва.— Абраксас — имя гностическое. Здесь умышленная путаница между гностицизмом и Злом. А ведь ислам утверждает, что христианство — это смесь гностицизма и язычества, не так ли?
В эту минуту швейцарский гвардеец доложил о прибытии комиссара Пепини, который, войдя, по-военному отдал честь, щелкнув каблуком о каблук, и остановился на почтительном расстоянии. Выражение лица у бывшего офицера карабинеров было грустное и торжественное.
— Монсеньор, святой отец, господин профессор, примите мои приветствия и извините, что я так неожиданно вторгаюсь в ваше ученое общество, но я должен исполнить свой печальный долг и сообщить вам очень прискорбную новость.
— Говорите,— сказал нунций, которого раздражало многословие комиссара.
Словно актер в последнем акте драмы, гость приблизился на шесть шагов и произнес таким выразительным шепотом, чтобы каждый мог его услышать.
— Профессора Стэндапа нашли.
— Правда? — воскликнул прелат.— Продолжайте, пожалуйста.
— Нашли его труп. В Варшаве. Ужасное событие. Посольство Великобритании...
— Вот этого я и боялся,— сказал Сальва, направляясь к застекленной двери, выходящей в сад.
