Доктор Грегори кивнул, и я не мог не обратить внимания на то, как он бросил взгляд на свои грубые, покрытые рубцами руки.
— К тому же, — продолжал Крейг, который полуприкрыл глаза и сложил кончики растопыренных и согнутых пальцев, видимо, перебирая в уме известные ему факты, — ее нервы так расшатаны, что потребуются годы на восстановление… Если вообще она выздоровеет.
— Все так, — признал доктор. — Я и сам, к примеру, страдаю от внезапных приступов неврита. Но на меня, сами понимаете, лучи воздействуют по пятьдесят-шестьдесят раз в день, а она перенесла всего лишь несколько процедур с многодневными перерывами.
— С другой стороны, — заключил Кеннеди, — я отлично знаю вас, Грегори. Совсем недавно, еще до иска в суд, вы рассказали мне эту историю и поделились своими опасениями относительно результата лечения. Я знаю, что этот законник Клоусов уже давно держит свой топор у вас над головой. Знаю и то, что вы чуть ли не самый осторожный рентгенолог нашего города. Если этот процесс погубит вас, мы потеряем одного из самых блестящих ученых Америки… А теперь хватит разговоров, лучше опишите мне в деталях, какие процедуры вы проводили с миссис Клоус.
Доктор повел нас в находящийся по соседству рентген-кабинет. В объемистой стеклянной банке были аккуратно сложены несколько лучевых трубок, а у одной из стен стоял операционный стол с нависшим над ним рентгеновским аппаратом. Даже при беглом осмотре становилось ясно, что похвала Кеннеди не преувеличение.
— Сколько процедур вы провели с миссис Клоус? — спросил Кеннеди.
— Могу заверить, что меньше дюжины, — ответил Грегори. — У меня есть записи об этом с датами, я их вам покажу. Безусловно, их количество и частота недостаточны для того, чтобы вызвать такой дерматит, как у нее. И потом, взгляните сюда. С точки зрения безопасности пациента у моего аппарата в нашей стране почти нет соперников. Вот этот большой стакан из свинцового стекла во время процедуры накрывает излучатель и исключает попадание икс-лучей в любую другую точку, кроме выбранной.
Доктор щелкнул выключателем, и аппарат зажужжал. Помещение наполнилось резким запахом озона. Сквозь стакан из свинцового стекла я увидел, как в излучателе возникло характерное желтовато-зеленое свечение. Это, как я знал, были катодные, а не рентгеновские лучи, так как сами икс-лучи, исходящие сейчас из излучателя, для человеческого глаза невидимы. Доктор вручил нам пару флюороскопов, которые позволяли обнаружить рентгеновское излучение.
Когда доктор удалил защитный стакан, невидимые икс-лучи, испускаемые излучателем, заставили пластинку флюороскопа светиться. Поместив руку между двумя этими приборами, я мог бы увидеть кости собственных пальцев. Однако пока излучатель закрыт стаканом, флюороскоп остается просто черной коробкой, на которой ничего не заметно. Таким образом, нежелательное излучение сводится к минимуму, и только специальное отверстие в дне стакана позволяет икс-лучам попадать в нужную точку на теле пациента.
— Дерматит, как утверждают, возник по всему телу пациентки, особенно на голове и плечах, — добавил доктор Грегори. — Теперь вы видите мои приборы и можете понять, что после моих процедур такое совершенно невозможно. Я проводил облучение тысячи раз, в том числе и себя самого, но никогда икс-лучи такого эффекта не вызывали. Кстати, я очень осторожен при работе, но, как сами понимаете, все же очень часто подвергаюсь облучению. Зато пациентка облучалась очень и очень редко, с большими перерывами.
Демонстрируя свою осторожность, доктор указал на кабину позади операционного стола, обложенную толстыми свинцовыми плитами. Большую часть процедур он проводил, находясь в этой кабине. Небольшой глазок позволял ему видеть пациента и рентгеновский аппарат, а сложная система зеркал и флюоресцирующих экранов помогала, не покидая кабины, точно определить, куда направлено излучение.
— Более надежную защиту как для пациента, так и для оператора трудно придумать, — восхищенно провозгласил Кеннеди. — Кстати, миссис Клоус приходила одна?
— Нет, первый раз ее сопровождал мистер Клоус. Потом с нею приходила ее французская горничная.
На следующий день мы посетили миссис Клоус в частной больнице. Кеннеди стал придумывать предлог для нашего визита, и я предложил представиться репортерами «Стар». Я послал пациентке свою визитную карточку, на которой написал имя Крейга, и нас пропустили к ней в палату.
Миссис Клоус, или, скорее, жалкое ее подобие, вся в бинтах, полулежала в легком кресле. Я остро ощутил всю трагичность ее ситуации. Положение в обществе и красота, которые так много для нее значили, исчезли как от удара молнии.
— Прошу прощения за бесцеремонность, миссис Клоус, — заговорил Крейг, — но уверяю вас: у меня самые лучшие побуждения. Мы представляем «Нью-Йорк Стар»…
— Разве это не ужасно? — перебила его пациентка. — Я так страдаю, а репортеры по-прежнему бегают за мной, как собаки!
