Во-первых, сам Чингисхан предложил на этот пост своего внука. Во-вторых, степные аристократы, сохранив порядок управления, разумеется, предпочли бы видеть правителем неопытного Батыя, а не его грозного деда. Батый, кроме того, что был старшим сыном Джучи, к тому времени успел проявить себя как талантливый полководец. И здесь снова возникает противоречие: во многих источниках старшим сыном Джучи называют Бувала, за которым — Орду. В то же время, ни один источник не сообщает, что Бату пользовался особой благосклонностью своего деда Чингисхана, в отличие, например, от других внуков — Мутугэна, Хубилая или Есунгэ-Энхтумура, сына Хасара, которого великий хан даже пожелал увидеть перед кончиной.
Единственным объяснением причины выбора Чингисхана, на основании сведений источников, может быть происхождение Бату по линии матери — Уки-хатун, которая была дочерью Алчу-нойона из племени унгират. В «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина среди нескольких сотен монгольских племенных вождей и аристократов назван только один Алчу-нойон-унгират: это — сын Дэй-Сечена, одного из племенных вождей унгиратов и… брат Борте-хатун, главной супруги самого Чингисхана! Таким образом, Уки-хатун была не только супругой Джучи, но и родной племянницей «старшей госпожи» властителя Монгольской империи, которая всю жизнь имела на него большое влияние.
Вполне возможно, что после смерти Джучи его мать Борте могла предложить Чингисхану сделать преемником того из сыновей их первенца, который приходился ей не только внуком по отцу, но и внучатым племянником по матери. И предложение это могли поддержать ее могущественные родичи-унгираты. Вполне вероятно, что именно по этой причине Чингисхан легко согласился на кандидатуру Бату. Дальновидный властитель не видел оснований идти в этом вопросе на конфликт со своей главной женой и ее могущественной родней. Таким образом, Бату возглавил Улус Джучи по воле деда, вероятно, благодаря родственным связям своей матери.
Существуют, однако, источники, указывающие на то, что Бату лишь формально возглавлял улус, а реальным его правителем был его брат Орда. Именно он и управлял войском, оставшимся после смерти отца. Разные версии имеют право на существование, но наиболее реальной кажется та, в которой говорится, что все братья покорились воле Бату. Как известно, после смерти Чингисхана возникли неоднозначные ситуации, связанные с названным преемником — Угедэем, чего не наблюдалось в случае с Бату. Ни после смерти Чингисхана, ни в течение всего последующего долгого правления Бату источники ни разу не упоминают хотя бы об одном его конфликте с братьями, покушении на его власть с их стороны. В более поздние периоды жизни Бату — после похода на Запад и, тем более, после приобретения статуса главы рода Чингизидов в 1240-е годы — уважение и покорность братьев выглядит вполне понятной. Но почему они признавали его главенство уже на столь раннем этапе его правления?
Здесь дело не только в его исключительных полководческих качествах, которые он, очевидно, вряд ли успел проявить в столь юном возрасте. Существует версия, согласно которой Бату обладал тем, что в наше время называют красивым словом «харизма», а в монгольском языке — «suu jali». В монгольском варианте это средневековое понятие означало умение человека быть посредником между людьми и Небом, обеспечивать небесное покровительство своему государству и благоденствие народу. Так, источники сообщают, что во время похода на Запад Бату совершал священные ритуалы, призывая помощь Неба в грядущих завоеваниях: он долго и горячо молился за успешное завершение очередного предприятия. Бату пользовался большим уважением среди монголов: слабому правителю просто бы не доверили священное право быть посредником между Небом и людьми! Это качество обусловило почтение к нему как со стороны собственных братьев, так и со стороны других представителей рода Чингизидов и прочей монгольской знати.
Одним из судьбоносных событий в жизни Бату стало участие в курултае, на котором его дядя Угедэй стал великим ханом — на нем состоялся так сказать, «политический дебют» внука Чингисхана. Этот курултай должен был решить несколько задач, помимо очевидной — возведения на трон нового хана и принесения ему присяги. И несмотря на четко выраженную волю Чингисхана, этот процесс был далеко не однозначным, поскольку появилось несколько претендентов на власть. В их числе не было старшего сына Чагатая, а вот Толуй, младший сын Чингисхана и Борте, обладавший титулом «великий князь», был весьма вероятным претендентом на трон. Он пользовался большой популярностью в народе и войсках и к тому же, как младший сын, после смерти Чингисхана унаследовал его коренной юрт — Монголию и завоеванные к тому времени китайские территории. Более того, он стал регентом Монгольской империи, и именно ему предстояло организовать курултай для избрания преемника Чингисхана. Но Толуй уже настолько вжился в образ правителя, что всячески отодвигал время созыва собрания.
