После этого все занялись своими делами: тетя разбирала чемоданы, дядя, как мог, старался ей помочь, на самом же деле он с нетерпением ждал, когда со дна последнего чемодана появится его новенькая шахматная доска с резными костяными фигурками. Как только она оказалась у него в руках, дядя индейцем пробрался в гостиную, где устроил сам себе наисложнейшую партию и сам себя обыграл.
Лиза устроилась там же с плеером в ушах, словно мартовская кошка, улыбаясь каким-то своим мыслям.
Понаблюдав за их суетой минут десять, я обнаружила, что так и стою в коридоре с поварешкой в руках, в забрызганной чужой кровью куртке.
Оставив инструмент для готовки на его законном месте на кухне, я прошмыгнула в свою комнату, где сняла куртку и, обнаружив, что повреждения минимальны, запихнула ее в шкаф – завтра постираю, пришью на место отпоротую молнию на кармане и будет как новая.
Вот только о себе сказать, что все в порядке, я не могла: левое плечо превратилось в сплошной синяк, даже притрагиваться было больно, правда, помня о том, что мне вполне могли вывихнуть или сломать руку, можно было уверенно сказать, что я еще легко отделалась. Костяшки пальцев также были все в синяках, к тому же до крови исцарапаны о металлические вставки на кожаных куртках противников. Каждое движение ими отдавалось острой болью.
Достав аптечку, я как могла промыла ранки и обработала их йодом.
Остальное – три синяка на колене и голенях, пара кровоподтеков и невесть откуда взявшаяся царапина на щеке, больших неприятностей не доставляли.
Убрав на место аптечку, я легла на кровать, стараясь расслабиться и успокоить воспаленный мозг, требующий ответов.
Как может девушка, за всю свою жизнь и мухи не обидевшая, драться с толпой парней, словно все свои шестнадцать лет только тем и занималась? Подсознательно, я чувствовала их уязвимые места, и, еще до того как разум отдавал мышцам приказ действовать, тело бросалось вперед, нанося точные удары, вкладывая в них всю силу. Адреналин закипел в крови, сделав меня не чувствительной к боли, как к своей, так и противников.
«А если б я их убила?..» – эта мысль вызвала внутреннее содрогание. «Во мне живет зверь пострашнее вампиров, и я не знаю, как с ним обращаться!»
В тот момент я получала удовольствие от драки, страх, возбуждение, запал приятно щекотали нервы. Я хотела сделать им больно! Я – чудовище! Что делать?! Одно я знала точно – подобное не должно повториться.
Перед моими глазами возник образ Лео – спокойного, уверенного в себе. Уж он-то не растерялся бы ни при каких обстоятельствах, он бы знал, что со мной происходит, и мог бы подсказать, как с этим справиться. Как же мне хотелось увидеть его, обрести покой в его объятиях. Но он был далеко…
Раздался тихий стук и в дверях возник дядя Виктор, невысокий, лысый и немного нелепый в своей фиолетовой пижаме с пингвинами.
– Не спишь?
– Нет.
– Не хочешь поболтать и выпить на ночь чаю со своим старым дядюшкой? – Лукаво подмигнув, спросил он.
– Тебе же вредно есть на ночь. – Ответила я, но с кровати поднялась и, накинув на плечи спортивную кофту, послушно проследовала за ним на кухню. У дяди в последнее время часто было высокое давление, и врачи прописали ему строгую диету и кучу таблеток.
Тетя Агата уже легла спать, а из комнаты Лизы доносились самые мелодичные звуки, какие когда-либо были слышны оттуда.
– Горбатого могила исправит, к тому же мы только чаю выпьем, какая же это еда? – Он разлил чай в две большие чашки с играющими в голубых волнах дельфинами и, поставив одну передо мной, уселся напротив, потягивая горячий напиток.
– Ты хотел о чем-то поговорить? – Прямо спросила я. Не просто же так он устроил ночное чаепитие. С тем же успехом дядя мог смаковать чай в одиночестве.
– В общем-то, да. – Ответил он, слегка разочарованный тем, как быстро я разгадала его хитрый план. – Мне показалось, или ты была чем-то расстроена, когда мы приехали? И что означала поварешка у тебя в руках? Это не допрос, я просто беспокоюсь за тебя. – Добавил он быстро.
Чтобы собраться с мыслями я сделала большой глоток из чашки и… зря. Дядя любил слишком горячий чай! Огненный ком прокатился по моему горлу, заставив судорожно закашляться.
– Ох, прости-прости, я забыл, что ты любишь похолоднее. – Засуетился он, вылил половину моего чая в раковину и разбавил оставшийся холодной водой из кувшина, всегда стоявшего на окне для подобных случаев. – Вот.
Он сунул чашку мне в руку и сел на свое место, но пить мне уже расхотелось. К тому же пораненные пальцы лучше было держать вне дядиного поля зрения, и я, поставив чашку на стол, спрятала руки на коленях и решила для разнообразия ответить на один из его вопросов, конечно, после того, как он ответит на мой…
– Дядя, скажи мне, – начала я, пристально глядя ему в глаза. – Эрик, действительно мой двоюродный брат?
Виктор удивленно глянул на меня, потом тяжело вздохнул и покачал головой.
– Как ты узнала?
– Случайно услышала.
– Сперва, ты должна понять, что мы скрывали это не по злому умыслу. Я и сам был поражен, когда узнал.
– Когда это случилось?
