– Что-то ты кряхтишь как старушенция. – Заметила она судорожный вздох, вырвавшийся у меня, когда я наклонилась, чтобы надеть сапоги.
– Зато ты цветешь и пахнешь.
– О, благодарю. – Она уже оделась и открывала дверь. – Я бы все тебе рассказала, но, прости, спешу. Увидимся в классе.
С этими словами она выпорхнула за дверь.
«Да она влюблена по уши!» – Вдруг поняла я. – «Вот откуда эта беспричинная радость, мелодичные звуки, бессонница. Интересно, кто же счастливчик?»
«Вот как должна выглядеть влюбленная девушка», – с грустью подумала я, просовывая негнущиеся руки в рукава тяжелой шубы. Куртка была бы сегодня как раз кстати, но…
Отражение в маленьком зеркальце на стене показало мне существо с почти прозрачной кожей, длинными черными ресницами, легкими кругами под глазами, и выражением муки в яблочно-зеленых глазищах. Призрак, да и только. Подует ветер, и растворюсь как туман с рассветом. Кровавый туман… Бррр.
С сороковым тяжелым вздохом за утро я заперла двери и выдвинулась к школе, поддерживаемая на ногах одной лишь надеждой, что Лео уже там.
Глава 21
Первое, что я увидела, войдя в музыкальный класс, где, неизвестно почему, должно было проходить черчение, был Леонардо, присевший на вторую спереди в центральном ряду парту и мило улыбавшийся Кате Лещуковой. Она очень мило раскраснелась от такого внимания и что-то увлеченно ему рассказывала. Ни он, ни она не обратили никакого внимания на мое приветствие. Великолепно.
Мое сердце пропустило удар и покрылось скрипучей корочкой льда. Еще раз мне представился подходящий случай убедиться, что боль телесная не идет ни в какое сравнение с душевной.
Захотелось забиться в какой-нибудь темный угол и от души расплакаться. Но, нет. Отступать некуда. Хотя бы потому, что от одного моего желания умение лить слезы по поводу и без не вернется.
Тем более что одноклассники как сговорились и, шушукаясь между собой, кидали на меня любопытные взгляды. Я видела написанные на их лбах вопросы: «Они расстались? Поссорились? Как она отреагирует? Может, нам тоже приударить за красавчиком?» – последняя мысль в основном относилась к женскому полу.
Только Миша молча с нескрываемым осуждением сверлил глазами спину Леонардо и если б его взгляд мог убивать, вампир был бы уже четвертован. Лиза тоже, как ни странно явно была на моей стороне, она сочувственно махнула мне рукой и покачала головой. К счастью, в классе не оказалось Эрика, его злорадного «Я же говорил», я бы не вынесла.
Взяв себя в руки, которые пришлось до боли стиснуть в кулаки, я нарисовала на своем лице непроницаемое выражение полного пофигизма, и села на свое место. Двигаясь как робот, достала тетради, учебник и изваянием застыла за партой, молясь, чтобы звонок прозвенел как можно скорей. Миша что-то говорил, я время от времени улавливала отдельные фразы, но смысла их не понимала.
Как же больно! Так именно эту ноющую пустоту называют ревностью? Кто сказал, что от избытка чувств не умирают?
Как я ни старалась, не могла отвести взгляда от картины смеющихся Лео с Катей. Катя – красивая брюнетка со слегка вытянутыми к вискам, опушенными необычно темными густыми ресницами глазами. Длинноногая, стильная, умная, староста класса, при этом не гордячка, а добрая, простая, немного застенчивая девушка, не осознающая собственной привлекательности. Занимается бальными танцами, богатые родители. А кто я? Сама не знаю. Некто. А может, никто.
Улыбающийся Лео был слишком красив. Его элегантность только подчеркивали черные джинсы с многочисленными карманами и цепочками, на ком-нибудь другом, менее совершенном, висевшие бы мешком, и такой же черный свитер, крупной ручной вязки. От одного взгляда на него сердце наполнялось восхищением.
Они так увлеклись разговором, что даже не заметили моего появления. Лео положил свою руку на плечо девушке и, я вздрогнула. Как от пощечины.
Что со мной такое?! Если сейчас же не успокоюсь, то сгорю от напряжения, как старая лампочка. Нет, что такое с ним?..
Прозвенел звонок на урок и Лео мгновенно переместился на соседний стул. Со мной он так и не поздоровался. Стало больнее.
Учительница, Наталья Ивановна – маленькая суетливая женщина лет тридцати, коротко рассказала, в чем состоит суть сегодняшнего задания, и раздала каждому картонные карточки с чертежами.
Начертив основу детали, я рассеянно взяла из пенала старый циркуль, отозвавшийся холодной тяжестью в руке, и вместо того, чтобы поместить его в точку на листе, нечаянно со всей силы ткнула свой палец. Я до того была не в себе, что даже не почувствовала боли. Отдернув руку, я с удивлением увидела, как на поверхности подушечки тонкого бледного пальца выступает блестящая капелька алой крови.
Боже! Что сейчас будет?!
Резко повернувшись к Лео, я встретила его горящий ненавистью взгляд, в котором то и дело вспыхивали языки пламени.
