Мелкие грызуны достигают половой зрелости примерно через месяц после рождения. Следовательно, за 1 млн лет у этих животных сменится примерно 12 млн поколений. Напротив, крупные животные, например крупные копытные, достигают половой зрелости через 5, а то и более лет после рождения. И в течение 1 млн лет у них сменится всего лишь примерно 200 тыс. поколений».
У наших предков за последний миллион лет продолжительность генерации была близка к крупным копытным. По этому показателю мы отставали от мелких грызунов примерно в 60 раз. Эту цифру надо умножить на разницу в среднем количестве рождающихся особей в год. Значит, для эволюции на основе естественного отбора мелкие грызуны предоставляют в сотни, а то и тысячи раз больше возможностей, чем высшие гоминиды.
«Приматы, как отряд, – продолжает С. Оно, – в целом не слишком преуспели. В противоположность им грызуны были наиболее процветающей группой на протяжении большей части кайнозойской эры (век млекопитающих). Если в качестве критерия эволюционного расцвета принять размах адаптивной радиации, число видов и число особей, составляющих вид, то грызуны оставили далеко позади всех других млекопитающих… Животные с довольно большой продолжительностью генерации часто производят впечатление, будто они остановились в своем развитии на 1–2 млн лет».
Однако за последние 3–5 миллионов лет развитие наших предков шло необычайно быстро, а наиболее активно развивался сложнейший орган – головной мозг. Ничего подобного с мелкими грызунами не произошло. В противном случае на Земле теперь господствовали бы гигантские грызуны с великолепно развитым мозгом. Учитывая их способность к общественной жизни, можно вообразить и цивилизацию грызунов.
Подъем по ступеням сложности от низших приматов до человека (да и до шимпанзе, гориллы, орангутана) с этих позиций совершенно невероятен.
Американский астрофизик индиец Ч. Викрамасингхе в статье «Размышления астронома о биологии» утверждает: «Процессы мутации и естественного отбора могут оказать лишь очень незначительное влияние на жизнь, выступая лишь в роли некоей “точной подстройки” всей эволюции. Для жизни прежде всего совершенно необходимо постоянное поступление информации, которое во времени охватывает все геологические эпохи…
На наш взгляд, любое важное новое наследственное свойство, появляющееся в ходе эволюции видов, имеет внешние космические корни… Если бы Земля была изолирована от всех внешних источников генов, насекомые могли бы воспроизводиться до скончания веков, но так и остались бы насекомыми… Скучно было бы тогда на Земле, что и говорить».
Он сослался на подсчёты (свои и Ф. Хойла) вероятности случайного синтеза биологически важных молекул. Число подобных комбинаций, которые требуются для случайного появления этих очень сложных молекул, получилось чудовищное – больше, чем атомов во Вселенной. Учёный сделал вывод: «Скорее ураган, проносящийся по кладбищу старых самолётов, соберет новёхонький суперлайнер из кусков лома, чем в результате случайных процессов возникнет из своих компонентов жизнь…
Свои собственные философские представления я отдаю вечной и безграничной Вселенной, в которой каким-то естественным путем возник творец жизни – разум, значительно превосходящий наш».
Невольно приходишь к идее космического источника, направляющего ход биологической эволюции. Может ли в примитивной среде зародиться и устойчиво существовать, совершенствуясь, исключительно сложное живое вещество? Обладая пластичностью и приспосабливаясь, оно должно обрести уровень сложности, соразмерный окружающей среде.
Существует эмпирический закон: второе начало термодинамики. Одна из его формулировок запрещает самопроизвольное увеличение разнообразия температур и степени сложности в замкнутой системе.
Земная природа не изолирована от внешних влияний – открытая система с постоянным притоком солнечной энергии. Но такой поток только предоставляет возможности для его использования. На единицу поверхности Меркурия поступает ещё больше солнечной радиации, а там жизни нет.
На Земле есть глобальная система, способная использовать энергию светила (техническая цивилизация не достигла такого уровня совершенства, паразитируя на Биосфере). И не просто использовать, а делать это творчески!
В конце 1944 года в своей последней работе «Несколько слов о ноосфере» В.И. Вернадский обратил внимание учёных на «эмпирическое обобщение, которое показывает, что эволюция живого вещества идет в определенном н аправлении».
Эту особенность эволюции первым отметил младший современник Ч. Дарвина – американский геолог, минералог, палеонтолог и биолог Д. Дана, назвав её цефализацией.
