Разумнее другой вариант: коробочка после созревания откроется снизу, рассыпав семена. Правда, они останутся вблизи растения, если нет сильного ветра. Какое придумать приспособление, чтобы ветер как можно дальше разбросал семена?
Даже если задуматься всерьёз и надолго, не так-то просто найти верное решение. А вот что «придумало» растение.
У чашечки мака отверстие открывается не внизу или сбоку, а вверху. Поэтому сухие семена высыпаются только при сильном ветре, когда растение сильно раскачивается из стороны в сторону. Маковые зернышки летят в разные стороны, порой далеко от материнского цветка и порознь. Мак получает возможность распространиться на большой территории. А птицам обнаружить и склевать его мелкие темные семена не так-то просто.
Могло ли такое остроумное решение возникнуть случайно, в результате естественного отбора наиболее приспособленных?
Предположим, среди предков мака были формы, имевшие разные типы семенных чашечек, а из них «победили» те, у которых оказался наиболее удобный для размножения вариант. Но разве они могли вытеснить другие формы? Мало ли места на полях и лугах? И дело не только в форме чашечки. Требуется ряд других приспособлений, а вдобавок определённое время созревания семян, их сухость и т. д.
Не исключено, что какой-то ботаник способен разгадать эту загадку. Обращаясь к трудами учёных, я такой разгадки не нашел. А в объёмистом двухтомнике американских авторов «Современная ботаника» обнаружил сведения, ещё больше меня озадачившие.
Оказывается, венерина мухоловка значительно хитроумней, чем я думал. Растение «может отличать живую добычу от неживых объектов, например, песчинок и мелких сухих частиц растений, случайно попадающих на лист; лист не сомкнется до тех пор, пока не будут затронуты подряд два его волоска или один из его волосков не будет затронут дважды».
Значит, цветок умеет считать до двух! Словно он сообразил, как можно экономить свою энергию и не захлопывать живой капкан при любом прикосновении. Он не только чуток, но и разборчиво реагирует на внешнее воздействие.
Учёные подробно объясняют, какие реакции протекают в растении. Но вопрос, почему неразумный организм, не имеющий нервной системы, часто поступает весьма разумно, не задают. А когда начинаешь обдумывать необычайные ухищрения растений, начинаешь сомневаться, что это лишь генетически запрограммированные биороботы.
…Оригинальный человек Густав Теодор Фехнер (1801–1887) – физик, психолог, философ и писатель-сатирик – стал основателем экспериментальной психологии, используя физические приборы и математику для изучения психических процессов. Он был убеждён, что духовная субстанция присутствует во всех природных телах.
По его мнению, ощущения растений сильны и разнообразны, хотя и отличаются от наших. Неразумно отказывать растениям в том, что мы признаём за животными, если известно их сходство в клеточном строении, обмене веществ, происхождении от общих предков (впрочем, это не доказано).
Родство животных и растений признавал Дарвин: «Все живые существа имеют между собой много общего в их химическом составе, в их клеточном строении, в законах их роста и в их подверженности вредным влияниям. Мы это видим в таком, казалось бы, ничтожном факте, как одинаковое действие одного и того же яда на растения и на животных…
У всех органических существ, за исключением, может быть, самых низших, половой процесс существенно сходен. У всех, насколько в настоящее время известно, зародышевый пузырь один и тот же, так что все организмы исходят из одного общего начала. Если мы даже остановимся на двух главнейших подразделениях, именно на животных и растениях, то некоторые низшие формы представляют настолько промежуточный характер, что натуралисты не раз оспаривали, к какой из двух этих групп их должно отнести».
Растения способны обмениваться сигналами с помощью запахов, при непосредственных контактах, а также взаимодействуют с отдельными видами животных. Так, может быть, прав писатель Метерлинк? То же мнение, что и он, высказывали наши крупнейшие ботаники конца XIX – начала XX века: академики А.С. Фаминцын, С.И. Коржинский, И.П. Бородин.
Они резко возражали против попыток представить растения в виде «живых автоматов», которые механически реагируют на внешний мир и его изменения. По мнению этих ученых, простейшие организмы и растения обладают инстинктами, подобно высшим животным, но в каких-то иных формах, для нас чуждых.
