Ева указала на скамейку возле школы.
— Давай присядем, надо поговорить.
Эмма рассмеялась:
— О чем нам с тобой разговаривать? Ты решила, что мы теперь подружки? Боюсь, это не так.
Ева лишь закатила глаза и уселась на ту самую скамейку. Как ни странно, Эмма подошла и опустилась рядом. Как будто и правда подружки.
— Мы знаем только то, что часы спрятаны в подвале, но этого слишком мало. Расскажи то, что ты знаешь, и мы, возможно, справимся за неделю.
Эмма вздохнула. Еве это не понравилось.
— Я знаю не больше…
— Уверена? — не хотелось верить Тикет. Она явно обманывала.
— Ещё в начале сентября я проверила все школьные подвалы, но ничего не нашла.
— Мы заглянули в два, а потом догадались, что ты скорее всего нас опередила.
Эмма молчала.
— Ну? Скажешь что-нибудь? Может, ты знаешь какие-нибудь тайные подвалы?
— Я ничего не знаю, — ответила Эмма, и в ее голосе прозвучало столько боли, что у Евы на миг даже сжалось сердце.
Эмма бросила сумку рядом с собой и уронила голову в руки.
— Провести обряд можно только в определенные дни, и если я не найду часы в ближайшее время, то следующий шанс мне выпадет только через пятьдесят лет, — Эмма будто хотела получить немного сочувствия, но Ева помнила, чего хочет добиться Тикет своим обрядом.
— Как ты можешь жалеть себя? Ты хочешь подчинить себе время и людей и при этом ждёшь понимания? У тебя совсем крыша поехала.
Эмма резко выпрямилась и гневно посмотрела на Еву:
— Твое мнение никто не спрашивал, делай то, что велят. Или забыла, что я сделаю, если вы меня подведёте?
О таком забыть было невозможно.
Ева чуть отодвинулась от Эммы и спросила:
— Так стремишься за решетку? Будь уверена, если ты навредишь Нику, то быстро там окажешься. Ты же у нас давно совершеннолетняя.
Эмма усмехнулась:
— Не волнуйся, в тюрьме я не окажусь. Вы не сможете доказать, что это я убила его. Хотя, если честно, я не горю желанием пачкать руки. Это случится только при одном условии. Сегодня первый из семи дней, помнишь? Лучше бы не ко мне цеплялась, а часы искала. И ещё кое-что. Если продолжишь меня преследовать, то я постараюсь, чтобы Нику стало ещё хуже.
— Черт, да я ведь сказала, что мы не знаем, где искать эти часы! — крикнула Ева. Хорошо, что рядом не было других учеников.
— Не мои проблемы, — пожала плечами Эмма и поднялась со скамейки. Она повесила обратно на плечо сумку и помахала Еве рукой на прощание.
Ева осталась одна. Она не могла заставить себя подняться и тоже пойти в школу. Единственная надежда была разрушена, и теперь Еве хотелось лишь плакать. Она спрятала лицо в руках и сидела так очень долго, пока чья-то рука вдруг не упала на ее плечо.
— Эй, ты чего? — это был Алекс, который опаздывал на занятия. Все уже давно разошлись по кабинетам, а он сегодня проспал и вышел позже остальных. Он думал, что Ева уже тоже в школе, поэтому удивился, когда обнаружил ее на скамейке. Ее печальный вид встревожил Алекса, и он сел рядом.
— Всё нормально, — еле выдавила Ева и отвернулась.
— Я же вижу, что ты врёшь. Что случилось?
Разве Ева могла объяснить, что своими попытками разговорить Эмму причинила только больше вреда, и Нику в первую очередь.
— Мне надо побыть одной.
Недолго думая, Ева вскочила и бросилась в густой лес, окружавший школу. Ей хотелось спрятаться от всех и повязнуть в своих тяжёлых мыслях. И плевать ей было, что занятия уже начались.
Алекс не медлил и, тоже наплевав на учебу, побежал за Евой. Что бы она не говорила, ему не хотелось оставлять ее одну. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.
Вскоре школа осталась позади, и теперь Еву и Алекса окружали лишь сосны и ели. Оба не обращали внимания на то, что ушли глубоко в лес: Ева пыталась совладать с неприятными мыслями, а Алекс пытался придумать, как её разговорить. В какой-то момент Ева сама заговорила:
— Возвращайся, нечего из-за меня прогуливать.
— А может, я хочу прогулять?
— Тогда найди себе другое место.
— Лес не принадлежит тебе. Где хочу, там и прогуливаю.
Ева вздохнула и повернулась к Алексу:
— Что ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты рассказала, что произошло. Мне больно видеть твои слезы.
— Какие ещё слёзы? — Ева протёрла лицо и показала Алексу сухую ладонь.
— Ты меня не обманешь. Я знаю, что ты плакала.
— Алекс, успокойся, — Ева хотела пойти чуть быстрее, но Алекс схватил ее за руку и притянул к себе.
— Ева, это же я. Ты можешь мне всё рассказать.
Ева подняла глаза на Алекса и увидела его милую улыбку, которую она обожала больше всего на свете. Алекс крепко обнял Еву, и она позволила себе раствориться в его теплоте.
Постояв так некоторое время в тишине и спокойствии, Алекс выпустил Еву из объятий, снял свой пиджак, бросил на землю под одной из елей и сел.
— А теперь рассказывай.
Ева улыбнулась и проделала тоже самое. Усевшись как можно удобнее, она рассказала Алексу о своей бессоннице и об утреннем разговоре с Эммой, которая пригрозила ухудшить состояние Ника из-за того, что Ева посмела донимать ее расспросами.
— Мне страшно, что из-за меня она сделает ему больно.
— Не волнуйся, думаю, это лишь слова, — попытался успокоить Еву Алекс.
— Не знаю… От Эммы можно ожидать всякое.
Повисло молчание.
