Медленно белая лента из Посвящённых стала приближаться к озеру. Первой вошла в воду Лейнани из клана Горных. Хризантемы, образовав кольцо, начали кружиться вокруг неё, рисуя на воде замысловатые узоры. А затем из середины озера всплыла на поверхность Нимфея. И вот она уже в руках Лейнани. Зрители с мостика увидели, как волосы девочки начали окрашиваться в фиалковый цвет, а Нимфея в ладонях Лейнани превратилась в сенполию. Раздались аплодисменты. Затем в озеро вошёл Рен из нашего клана, и через несколько минут в его руках оказался синий тюльпан, а волосы приобрели цвет индиго.
Настала очередь Астромерии. Льера Леция схватила меня за руку и сжала её. Я затаила дыхание. Танец хризантем – и в руках моей подруги сияет штамбовая роза, а в её волосах появились кремовые нити. Льер Джарес крепко обнял свою жену, и они поспешили к дочери. И в этот момент я почувствовала, как кто-то пнул меня под колено. Не удержавшись, я упала и очень больно ударилась о парапет. Слайм выскользнул из рук и скрылся в водах озера. В глазах потемнело.
– Ну что, жаба болотная, осталась одна? – на ухо прошептал мне мой вечный обидчик – Тефан из клана Горных.
И вдруг в правом боку резко кольнуло: комок грязи начал расплываться на голубом платье. Кто из моих недругов постарался, я уже не знала. Кругом звучали аплодисменты, смех, а я, встав сначала на колени, медленно приходила в себя. До меня никому не было дела. Едва сдерживая рыдания, я побежала домой.
– Лэнди, смогли, какой ук класивый. – В родном саду меня встретил Арис.
– Не ук, а жук, – проворчала я, подумав, что моему братишке не придётся мучиться: он был копией мамы.
Пройдя по тропинке к кустам магонии, в которых всегда пряталась от вечно сварливой мамы, я коснулась циановых цветов, что были одного цвета с моими кудрями. Не знаю почему, но колючие ветки никогда меня не жалили. И только оказавшись в своём привычном убежище, я по-настоящему расплакалась.
Вдруг мне показалось, что земля подо мной качнулась и кто-то сильно толкнул меня в спину. От испуга я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что нахожусь на поляне, а вокруг лес и кусты магонии. Я сомкнула веки и постояла так секунд двадцать. Открыв глаза, поняла, что не мерещится. Циановые цветы как будто наблюдали за мной. Я подошла к кустам, потянулась к ветке… снова толчок в спину – и вот я дома. Я ещё раз вошла в середину куста, потянула ветку на себя – новая поляна. Проделав так несколько раз, поняла, что могу перемещаться в лес и из леса домой! Странно…
Никому из домашних не стала рассказывать: вдруг ещё больше станут презирать. Побоялась сказать и Астромерии, кроме того, ей было не до меня: через неделю она уезжала в Цветанию. Но следующим утром, пока все спали, я снова выбралась из дома и путешествовала, изучая лесное царство. А вечером вернувшийся из Селесты отец сказал, что завтра мы уезжаем в Квеббеканд.
Если наш городок Флёр с журчащими ручьями, водопадами и уникальным озером, покрытым ковром из бело-голубых нимфей, окружённый горами Селесты, создаёт атмосферу уединённого уголка, то Квеббеканд – это ливень из свисающих гирлянд белых, розовых и сиреневых квеббекий (вьющихся родственников нимфей), что простираются на много километров, петляют лабиринтами, образуют уютные коридоры, покрывают многовековые деревья и дома. И среди цветочных лабиринтов располагаются искусственные озёра с нимфеями, и не только классической расцветки, но есть и голубые, и розовые с жёлтой сердцевиной. Каждое такое озеро хорошо освещено фирефлями (мотыльками с огненными крылышками), поэтому и вид Квеббеканда более оживлённый, чем у Флёра.
Дом папиной сестры, тётушки Банафии, стоял на Сиреневой улице, на юге города. Когда мы к нему подъехали, уже стемнело, но я успела заметить несколько кустов магонии и обрадовалась им как друзьям.
– Что, колючки свои увидела? – Мама вышла из булла.
– Неж, ну зачем ты так? – Папа вынес спящего Ариса.
После охов, как я выросла, и как моя мама похорошела, и как удачно после окончания академии устроился на службу в министерство мой кузен Илер, и как похож на маму Арис, мы сели ужинать. И несмотря на то, что от усталости клевала носом, я заметила, как отец и тётушка Банафия многозначительно переглядываются, а дядя Бреннит хмурится, стараясь не смотреть в мою сторону. После ужина тётя сказала, что покажет мою комнату, но на лестнице неожиданно обняла меня и заплакала.
– Банни, не надо, – проворчал ещё более хмурый хозяин дома. – Лэнди, твоя комната вторая направо, найдешь сама.
У меня было очень много вопросов, только ответить было некому. В комнате пахло хвоей и лавандой, и я очень быстро уснула.
Утром, умывшись, я поспешила в столовую, как вдруг услышала голос мамы:
– Нет, Брен, моя дочь не она, моя дочь – добрая девочка.
– Нежнисс, я не хотел тебя обидеть, но ты сама видишь, как они похожи. И у твоей дочери карие глаза.
– Но… – это вмешалась тётя Банафия.
– Я больше не буду об этом говорить! И вообще пора завтракать.
