«Я, например, к четырнадцати годам [Буковский родился в 1942 году] чётко понял, что жить с этой системой не могу. Эта система хочет сделать из тебя нечеловека. В этом её задача. <…> Это Венгрия. Это доклад Хрущева о Сталине, когда мы вдруг выяснили, что наш всеобщий папа массовым убийцей был. <…> Единственное желание не быть таким же. Никогда не участвовать в этой системе».
Трудно поверить, что осуждение культа личности Сталина и репрессий 30-х годов оказало столь сильное воздействие на сознание подростка, что он вдруг возненавидел всё советское. Либо он был восторженным поклонником вождя и потому разочарование в кумире привело к таким неожиданным последствиям, либо причина его ненависти совсем в другом.
Возможно, биография сможет дать ответ, однако вот беда – о родственниках Буковского известно очень мало. Отец – писатель и журналист. Мать работала в Доме звукозаписи. Но это нам ни о чём не говорит – куда интереснее покопаться в той части его родословной, которая относится к дореволюционным временам.
К счастью, в одном из интервью Буковский позволил себе пооткровенничать (эфир «Эха Москвы» 8 июня 2008 года):
«У меня дед был такой разбогатевший ремесленник. Он был мелкий предприниматель: у него был небольшой бизнес. Но вообще он ремесленник. Он хорошо руками работал: он делал золотые обрезы на книжках, потом стал делать золотые тиснения. Он был из немцев-колонистов во многих поколениях, екатерининский немец. И во многих поколениях они не смешивались: были немцами. Он был первый, кто женился на русской и переселился в Москву. Вот он открыл свой бизнес и преуспел неожиданно. Он купил этот домик двухэтажный в переулках за Пушкинской площадью. Он назывался Южинский».
Примем эту довольно сумбурно изложенную информацию за основу и попытаемся найти в старых выпусках суворинского справочника «Вся Москва» какого-либо немца, владевшего домом в Большом Палашёвском переулке (с 1929 по 1994 год он назывался Южинским). Немца обнаружить не удалось, но зато выяснилось, что с конца XIX века до 1916 года дом № 4 принадлежал Терезе Гольденштейн, вдове купца.
В списках московских купцов с 1873 по 1884 год значился Николай Гольденштейн, купец 2-й гильдии. Свой бизнес он начал с изготовления мебели, но в 1881 году бросил это занятие и занялся литографией, став соучредителем фирмы «Иванов и Гольденштейн», которая обосновалась в доме барона Корфа на Тверской. Впрочем, вскоре Гольденштейн по болезни отошёл от дел, а в 1885 году его не стало.
Изготовление золотых обрезов и тиснения входит в перечень производственных процессов литографии, поэтому нет сомнений, что Николай Гольденштейн была прадедом Владимира Буковского. Видимо, один из сыновей Гольденштейна, Сергей или Николай, пошёл по стопам отца и тоже стал мастером по золотому тиснению. В своём интервью Буковский рассказывает и о его жене:
«Бабушка была замечательный человек. Она кончила пансион благородных девиц. Она говорила свободно по-французски. Она меня учила французскому. Я говорил с ней где-то лет в пять на детском французском, который забыл напрочь».
Вряд ли бабушка училась в институте благородных девиц, куда принимали исключительно дворян. Скорее всего, она закончила училище для девушек недворянского происхождения. Однако для нашего исследования куда важнее то, что случилось с дедом Владимира Буковского после октябрьского переворота:
«Произошла революция. Дело его отобрали. Дом уплотнили. Он несколько раз сидел на Лубянке, совершено непонятно за что. Однажды, как она [бабушка] рассказывала, просто за то, что с них требовали золото. Собрали всех местных бизнесменов в Москве, заперли их в камеру, не давали спать, свет горел, сесть было нельзя. Требовали только одно: отдайте золото. А у него не было золота, он не был так богат. Он был вполне себе средний бизнесмен. И вот каким-то чудом они его выцарапали оттуда. Ещё раз его арестовывали, лишали прав».
Теперь всё становится предельно ясно – ссылка на доклад Хрущёва была всего лишь невнятным оправданием, а ненависть к советской власти возникла у Буковского с тех пор, когда он понял, кто лишил его семью прежнего достатка и заставил переселиться из собственного дома в коммуналку.
В 60-е годы соседом Буковского по Южинскому переулку был Юрий Мамлеев. В его квартире располагался «эзотерический салон». Вот как описывал его в своих воспоминаниях эссеист Илья Бокштейн, в 1972 году покинувший СССР и обосновавшийся в Израиле:
