Весьма и весьма резкое высказывание! Но этого Яковлеву показалось мало:
«Большевизм лицемерен, двуличен и лжив, он безмерно угрюм и упорен, а потому исторически туп. <…> Советская власть была тотально коррумпирована с самого начала своего возникновения – коррумпирована политически, коррумпирована идеологически, коррумпирована экономически».
Подтверждением тому, что перелом в сознании Яковлева произошёл во время учёбы в Колумбийском университете, служат его собственные слова из предисловия к российскому изданию «Чёрной книги коммунизма», появившемуся на прилавках книжных магазинов Москвы в 1999 году:
«Давным-давно, более 40 лет назад, я понял, что марксизм-ленинизм – это не наука, а публицистика – людоедская и самоедская».
Итак, в «лживости большевизма» Яковлев убедился в 1958 году, хотя сомнения появились ещё раньше, сразу после доклада Хрущёва на XX съезде КПСС:
«Все последующие месяцы пытался разобраться в самом себе, в своих метаниях. Прежде всего, хотел понять, почему слова Хрущёва произвели на меня столь тяжкое впечатление?»
Однако назвать октябрьский переворот контрреволюцией, а большевизм лицемерным и тупым – это совсем не то, что разочароваться в Сталине. Ну а обвинение в коррумпированности «с самого начала» однозначно связано с немецкими деньгами, с «германо-большевистским заговором»!
После ознакомления с книгой Земана у Яковлева появилось вполне логичное желание более детально разобраться в том, что произошло накануне октября 1917 года. Именно этим объясняется его контакт с неким представителем западных спецслужб, который мог обеспечить ему доступ в «закрытую библиотеку», о чём в своей книге сообщил Владимир Крючков. Валерий Болдин, бывший помощник Горбачёва, в своих воспоминаниях («Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М.С. Горбачёва») подтверждает, что Яковлев работал в библиотеках:
«Яковлев, вернувшись в Москву из Канады, рассказывал, что во время учебы в Колумбийском университете, роясь в библиотеках, встречаясь с американскими учеными, добывал такую информацию и отыскивал такие её источники, за которыми наша агентура охотилась не один год».
КГБ и ГРУ Минобороны отдыхают! Однако чего не скажешь, чтобы оправдать собственную любознательность и замаскировать истинную цель поисков: докопаться до правды об октябрьском перевороте и о связях большевиков с иностранными державами. Но вот что важно: обвиняя большевизм в «изначальной» коррумпированности, Яковлев не приводит в своей книге никаких доказательств, словно бы пытаясь скрыть свои изыскания 1958 года и нелегальные контакты, о которых хотелось бы забыть. По существу, весь его антибольшевистский запал сводится к обвинениям в терроре:
«5 сентября 1918 года правительство легализовало террор, издав знаменитый декрет "О красном терроре". В нём говорилось о жизненной необходимости террора в условиях пролетарской диктатуры».
На самом деле, в постановлении от 5 сентября речь идёт совсем о другом – о необходимости применения крайних мер по отношению к активным врагам в сложившейся ситуации, когда революция в опасности, а вовсе не в условиях пролетарской диктатуры:
«Совет Народных комиссаров <…> находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путём террора является прямой необходимостью <…>, что необходимо обеспечить Советскую республику от классовых врагов путём изолирования их в концентрационных лагерях. Подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам».
Характерно, что Яковлев «забыл» упомянуть о том, что это постановление появилось на свет через несколько дней после убийства главы Петроградской ЧК Урицкого и покушения на Ленина.
Столь же «забывчив» Яковлев и при анализе одной из статей Ленина:
«Уже в январе 1918 года, всего через два месяца после контрреволюционного переворота, в статье "Как организовать соревнование?" Ульянов-Ленин с удовлетворением отмечает наличие "тысячи форм и способов" внедрения "заповеди социализма"».
Далее в книге приводится цитата из статьи, в которой Ленин пишет о том, что «в одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы», что «в четвертом – расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве. В пятом – придумают комбинации разных средств». Меры действительно жестокие, однако надо понимать, что в январе 1918 года городское население было на грани голода, но при этом находились люди, которые хотели усугубить эту ситуацию – против них и предлагалось направить карательные меры. Существенно, что в статье речь идёт не об «удовлетворении», но о тех рекомендациях, которые, по мнению Ленина, позволят выйти из тяжелейшего положения:
«Тысячи форм и способов практического учета и контроля за богатыми, жуликами и тунеядцами должны быть выработаны и испытаны на практике самими коммунами, мелкими ячейками в деревне и в городе».
