Совсем непросто обосновать свои политические взгляды, особенно если их нет – есть только сиюминутные, конъюнктурные соображения. Поэтому пришлось Яковлеву и в своей книге, и в интервью не раз прибегнуть к подтасовкам, излагая факты.
Вскоре после распада СССР и ликвидации КПСС Яковлева обвинили в том, что в 1966 году он собственноручно разработал сценарий суда над писателями Даниэлем и Синявским. Вот что написано об этом в книге «Омут памяти»:
«В сентябре 1965 года по записке КГБ подверглись аресту писатели Синявский и Даниэль, "вина" которых заключалась в том, что они, подобно Пастернаку, опубликовали свои произведения на Западе. <…> Вместе с отделом культуры я подписал рутинную в подобных случаях сопроводиловку к записке КГБ. В ней предлагался порядок освещения процесса в печати».
Действительно, «порядок освещения» – это вовсе не указания ЦК, какие обвинения следует предъявить, как их обосновать, как формулировать. Однако надо понимать, что публикация за рубежом «клеветнических», «антисоветских» произведений – это сильнейший удар по идеологии. Поэтому вполне логично, что дело взял под свой контроль идеологический отдел ЦК КПСС – предлагался вот такой «порядок» (из книги Владимира Буковского «Московский процесс», часть I, 1996 г.):
«В целях разъяснения существа судебного процесса над Синявским и Даниэлем, а также разоблачения клеветнических измышлений буржуазной прессы <…> считали бы целесообразным осуществить следующие мероприятия: в творческих организациях <…> провести информации и разъяснительные беседы <…>; <…> редакциям газет "Известия", "Комсомольская правда", "Литературная газета", "Советская культура" опубликовать отклики читателей, а также видных представителей литературы, искусства и науки, одобряющие приговор суда и осуждающие антисоветскую деятельность Синявского и Даниэля. <…> Комитету по радиовещанию и телевидению при СМ СССР подготовить и передать на зарубежные страны: выступления представителей советской общественности в поддержку приговора суда по делу Синявского и Даниэля; <…> материалы, разоблачающие клеветнический характер писаний Синявского и Даниэля, их призывы к террору, злостные антисемитские высказывания, широкое использование их произведений в целях холодной воины».
Как видим, идеологический отдел ЦК выступил в лучших традициях одурачивания населения. В своей книге Яковлев такие действия называл «контрреволюционными», когда ругал большевиков. Однако одно дело, когда навешиваешь ярлыки на других, и совсем другое, когда приходится самому оправдываться. В 1992 году Яковлев заявляет, что вся эта писанина – пустяки, на которые никто не обращал внимания (журнал «Столица», № 26):
«В ЦК партии огромная, если не большая часть работы шла вхолостую. Сплошная имитация деятельности: писали какие-то записки, составляли планы».
Уж если согрешил, признайся – может быть, тогда простят. Но нет, вместо обоснования или оправдания своих поступков – явная беспомощность. Проблемы возникали во всех случаях, когда надо было развеять подозрения на свой счёт – как правило, оправдывался он весьма невнятно, если судить по воспоминаниям современников. Вот отрывок из интервью Владимира Буковского, посвящённого памяти Александра Яковлева:
«На поприще коммунистическом, конечно, сделал много такого, о чем, я думаю, потом жалел. Будучи заведующим агитпропом в брежневские времена, он, кстати, создавал агитационное обеспечение нашим процессам, в частности, процессу Синявского и Даниэля. Я как-то его спросил, он покачал головой грустно: "Да, – говорит, – было и такое"».
Впрочем, при жизни «прораба перестройки» Буковский высказывался о нём куда более откровенно («Московский процесс», 1996 г.):
«Яковлев теперь в отставке, политикой не занимается. Он теперь заведует Комиссией при президенте России по реабилитации репрессированных. Как если бы в 1945 году реабилитацией жертв Освенцима заведовал Геббельс».
Оппоненты Яковлева из числа бывших сотрудников КГБ, обвиняя Яковлева в сотрудничестве с ЦРУ, указывали на то, что во время работы в Канаде он получал дорогие подарки и тратил слишком много денег на покупку вещей, что невозможно было при его зарплате. Однако зачем ЦРУ финансировать Яковлева? Толку от него было мало, поскольку посол в Канаде не имел доступа к кремлёвским секретам и не курировал работу агентуры – для этого в штате посольства имелся кадровый сотрудник КГБ. Впрочем, был один сомнительный эпизод в работе Яковлева, когда за деятельность, несовместимую со статусом дипломата, из Канады были высланы несколько сотрудников посольства. Такая акция могла привести к отзыву посла и предоставлению ему работы в Москве, где он мог быть куда полезнее для ЦРУ. Но всё это из области предположений.
Однако российские противники «перестройки» по-прежнему настаивают на связях Яковлева с ЦРУ. Видимо, не могут поверить, что сотрудник аппарата ЦК КПСС мог самостоятельно прийти к столь радикальной переоценке ценностей, забыв заветы Ильича и разочаровавшись в партийных установках, которые разрабатывались, как ни странно, при его участии.
