«Я уже писал о дезинформации, которую Крючков в изобилии поставлял Горбачёву. На её основе была проведена операция по удалению меня из горбачёвского окружения. Затем начались многоходовые махинации, нацеленные на то, чтобы столкнуть Горбачёва с демократической общественностью и прогрессивными журналистами. Достаточно грубо заталкивалась в сознание президента мысль о том, что именно в демократической среде создаются штабы по отрешению Горбачёва от власти. Вкрадчивому подхалиму удалось обмануть Горбачёва. Впрочем, как и меня».
А что если именно Яковлев предложил Горбачёву избавиться от Чебрикова, который своей карьерой был обязан Юрию Андропову и собирался довести его многоходовку до конца? Яковлев в своей книге признаёт, что расходился с Чебриковым в оценке роли диссидентского движения, но это не может быть причиной отстранения от должности. Возможно, Яковлев хотел стать единственным человеком, который бы управлял Михаилом Горбачёвым? Если так, то он просчитался – Крючков его переиграл:
«К этому времени [апрель 1991 года] я фактически был отстранён от реальных дел, ко мне перестала поступать закрытая информация, как это было прежде. Я ещё не знал тогда (хотя и чувствовал), что Крючков затеял против меня операцию провокационного характера, начал подслушивать телефонные разговоры, содержание которых направлялось в секретариат президента. Изоляция была весьма ощутимой, больно била по самолюбию. Меня выдавливали».
Однако эти неуклюжие оправдания и попытки вывести себя из-под удара – мол, в августе 91-го я был фактически не удел, а потому с меня и взятки гладки – заставляют усомниться в реальности того, что Яковлев написал в книге «Омут памяти».
События 19-21 августа до сих пор никто не в состоянии толком объяснить, хотя по этой теме написаны десятки книг. Дело ГКЧП засекречено, а бывшие сотрудники КГБ всё равно не скажут правду, тем более что многие из них уже ушли в мир иной. Судить о том, что творилось за кулисами этого грандиозного театра, можно лишь, анализируя высказывания, напрямую не связанные с попыткой государственного переворота.
Вот мнение Филиппа Бобкова, первого заместителя главы КГБ с 1985 по 1991 год, о взаимоотношениях своего бывшего шефа и Яковлева:
«Это очень сложный вопрос, говорить о Крючкове. Крючков в своё время был очень близок с Яковлевым. Очень близок. Это было ещё до прихода его на пост председателя КГБ, когда он работал в разведке».
Но как же человек, прошедший подготовку в аудиториях Колумбийского университета, допустил такую грубую ошибку? Трудно поверить, что Яковлев не знал о политических взглядах своего приятеля, рекомендуя его на должность главы КГБ.
Гораздо более логичным представляется другой вариант. Яковлев способствовал назначению на пост руководителя КГБ человека, которым он мог манипулировать. Крючков, возможно, разбирался в тонкостях работы спецслужб, но, судя по его высказываниям, не обладал достаточными знаниями и интеллектом, чтобы самостоятельно ориентироваться в большой политике. Понятно, что он был недоволен действиями Горбачёва, который сдавал одну позицию за другой, снижая авторитет центральной власти. Но что предпринять, чтобы помешать крушению некогда великой державы? Увы, решение такой задачи было явно не по плечу Крючкову. Тут требовался опытный политик, способный логически обосновать необходимость радикальных действий.
Единственным человеком, который мог подсказать Крючкову идею ГКЧП, был Александр Яковлев. Не вызывает сомнения, что необходимыми условиями успеха были участие КГБ, поддержка армии и согласие Горбачёва стать во главе этой акции. На словах всё выглядело просто – ввести в Москву войска, а Горбачёва поставить перед фактом. Кто знал характер президента СССР лучше, чем прораб «горбачёвской перестройки» Яковлев? Он-то и внушил Крючкову уверенность в том, что Горбачёв никуда не денется – вынужден будет возглавить ГКЧП, чтобы не потерять власть. В этом деле Яковлев обещал содействие, однако попросил сохранить своё участие в тайне. Если бы он не гарантировал согласия Горбачёва, не было бы ни введения войск в Москву, ни обращения членов ГКЧП к гражданам России. Однако на самом деле, Яковлев убеждал Горбачёва в необходимости продолжения политических реформ, в том, что ни в коем случае нельзя отступать под давление консервативных сил в Политбюро и ЦК КПСС. Вот примечательный отрывок из книги Яковлева:
«Возможно, я где-то неточен в попытках разгадать логику горбачёвских размышлений и чувств. Но мне кажется, что информация, которой его снабжали спецслужбы и партийные органы, сбила его с толку и навязала тезис о "крушении Перестройки". Теперь-то он в своих мемуарах отводит даже возможность такого хода событий и размышлений. Но я убеждён, что многие действия Горбачева объясняются коварством информации, навязанной извне. Одним из аргументов в пользу моей версии является тот, что место позиции заняла поза, которая становилась всё более искусственной».
