Яковлев забыл упомянуть о том, что гораздо важнее информации была та интерпретация фактов, которую он навязывал Горбачёву. Поэтому «коварство информации» ничтожно по сравнению с коварством ближайшего соратника.
И вот когда события вступили в решающую фазу, вдруг выяснилось, что президент не согласен встать во главе заговорщиков. Что же в этой ситуации предпринять Крючкову? Естественно, он высказал свои претензии Яковлеву, но тот, скорее всего, объяснил неудачу вмешательством супруги Горбачёва, на которую никто не имел возможности влиять. Пришлось Крючкову смириться с неизбежностью провала столь много обещавшей акции – он так и не отдал приказ арестовать Ельцина на даче в Архангельском и атаковать Белый дом после того, как Ельцин перебрался туда вместе со своей командой. Результат известен – руководство КПСС было дискредитировано в глазах населения страны, Горбачёв предстал как политик, который не в состоянии руководить страной, а власть фактически перешла к Борису Ельцину. Дальнейшее было делом техники.
Вероятно, Крючков со временем всё понял, однако признаться в том, что партработник переиграл главу КГБ, он ни при каких условиях не мог. Поэтому в своих мемуарах Крючков практически обошёл эту тему (в его книге ГКЧП упоминается всего 6 раз, в то время как Яковлев – более 150 раз!). Крючков обвинял своего недавнего приятеля во всём, но только не в том, что тот его подставил:
«Не сразу удалось мне разобраться в этой одной из самых зловещих фигур нашей истории. Тут и моя вина, и моя беда».
Увы, запоздалое прозрение. Но здесь не тот случай, когда говорят: «уж лучше поздно, чем никогда».
Итак, к чему же привела «перестройка» в том варианте, который разработал Александр Яковлев? Гласность позволила возвысить голос сторонникам отделения республик от Советского Союза. Снятие запрета на создание кооперативных предприятий способствовало появлению фирм-паразитов, которые занялись торгово-посредническими операциями, ничего не производя и находя полулегальные способы уклонения от уплаты налогов. Многие из этих предприятий занялись обналичиванием денег, что отрицательно сказалось на бюджете СССР и состоянии фондов экономического стимулирования госпредприятий. Массовое увлечение «обналичкой» привело к росту личных доходов вне всякой связи с производством – это усугубило проблемы потребительского рынка. Возникла сеть кооперативов и совместных предприятий, занятых вывозом не только сырья, но и готовых товаров за рубеж, что стало причиной роста дефицита на внутреннем рынке. Антиалкогольная кампания привела к сокращению поступлений в бюджет от продажи винно-водочной продукции. Изготовление поддельного алкоголя со временем превратилось в весьма прибыльный бизнес, ставший финансовой основой для становления организованной преступности – всё это уже было в США во времена «сухого закона». Если добавить к этому тот факт, что финансовые заимствования у иностранных государств и банков привели к увеличению внешнего долга СССР до 70 миллиардов долларов, то следует сделать однозначный вывод – Советский Союз был обречён, а вместе с ним были обречены на прозябание в бедности миллионы жителей страны. Это совсем не тот результат, на который рассчитывал Андропов.
В июле 2000 года, уже после того, как Ельцин сложил с себя полномочия президента, в журнале Wilson Quarterly была опубликована статья американского политолога Майкла Макфола, где есть такие слова:
«Как знаковая фигура и направляющая сила во время бурных событий последнего десятилетия ХХ века в России, Ельцин заслуживает высокой оценки, и в то же время он как бы ускользает от неё. Был ли он героическим революционером, или бестолковым реформатором? Проницательным политиком и убеждённым демократом, или популистом-импровизатором, не склонным к напряжённой работе по созданию коалиции? Был ли он смелым реформатором или только слепым орудием олигархов? И наконец, оценивая его по критериям нового тысячелетия, предстаёт ли он лидером колоссального масштаба или же человеком, которого ошеломила чудовищность перемен? Как ни странно, Ельцин соответствует всем перечисленным определениям. Сначала революция сделала его великим, но, в конечном счёте, она разрушила его величие».
Действительно, многие люди рассматривали Ельцина как таран, который сможет разрушить прогнившую власть КПСС, и в то же время надеялись, что, сделав своё дело, он уступит пост лидера тому человеку, который способен осуществить реформы в экономике на благо всего населения России. Как известно, этого не случилось. Но почему?
Эту загадку путался разрешить британский историк и журналист Гвин Дайер (Gwynne Dyer). В газете The Daily News 26 апреля 2007 года была опубликована его статья под названием «Ельцин, человек, который угробил страну» (Yeltsin, the man who failed Russia):
