– Тебе этого не понять! Что ты от меня ещё хочешь? Я тебе уже всё сказала. Да, я заказала на неё порчу, и она сработала! Вот такая я тварь! На, смотри! – женщина бросилась к серванту, выдвинула нижний ящик и, запустив руку под аккуратно сложенную одежду, извлекла оттуда старый молитвенник, какой-то деревянный амулет и визитную карточку потомственной ворожки. Она швырнула предметы к ногам Войта и истерически засмеялась, – Хочешь – проверяй! Что уставился? Или боишься, чтобы к тебе порча не пристала?!
– А это что? – Войт указал на пакет с колбой.
– Я не знаю! – выкрикнула Януш. – Спроси у своей Ирки!
– Что?
– Ничего! Она ко мне приходила дня три назад. Интересовалась Виолеттой. Думала, я что-то о ней знаю. Хотела меня завербовать в агенты по борьбе с малолеткой, – это Януш развеселило, вызвав икоту. – Ох и дура! Совсем от Владлена крышу снесло! – вдруг она замолчала, посмотрела на Марка и злобно скривилась, – это ты её подослал? Решили спихнуть свои грехи на меня? Может, дело совсем не в Ларке, а в самом Потоцком? Убирайся! – она так заорала, что у мужчины заложило в ушах.
Он выбежал из квартиры, увлекая за собой колоритные бранные эпитеты. Только в машине получилось вдохнуть полной грудью и немного расслабиться. Вопреки ожиданиям, появилось ощущение ещё более запутанного клубка. Несколько подобных визитов – и ему самому понадобится помощь психолога. Благо дело, одного он уже знает. Он почувствовал, как при воспоминании о психологе по коже пробежала мелкая дрожь, а на душе стало приятно и легко: «Мне определённо нужен психолог!»
Он еле дождался вторника. Татьяна Анатольевна Гарькава была по-летнему свежа и ещё более красива, чем в день их знакомства. Марк Николаевич ощущал внутреннее волнение, словно ученик, которому предстоял ответственный экзамен. Он сидел в уже знакомом кресле и наблюдал, как она прячет очки в чехол, а потом в сумку, что-то записывает в свой блокнот, зашторивает окно, отгораживая беззаботный солнечный день от проблем и, наконец, присаживается в кресло напротив.
– Если честно, я думала, что больше Вас не увижу.
– Простите, что не оправдал ваших надежд.
– Ну, зачем же так, мне льстит Ваше присутствие. Значит, я Вам нужна.
– Да, это правда.
– Ваша покорность пугает, – она улыбнулась одними глазами.
– Меня тоже…
– И Ваша честность, – теперь улыбнулись и губы. – Ладно, так что же Вас привело ко мне? Всё та же Виктория Януш?
– И да, и нет. – Он сделал паузу. Было видно, что мужчина собирается с мыслями. – Что Вы думаете о высказывании: «Можно поменять жену, Родину, религию, но только не страсть, которая родилась ещё в детстве или юношестве. Страсть к чему-либо – это и есть мы. Нет привычек – нет человека»?
– Согласна, – лаконично выдала психолог. – Вы так не думаете?
– Наверное, я не совсем понимаю, о чём идёт речь, – признался мужчина. – Я человек простой и привык отталкиваться от того, что вижу. Получается, что человек зависит от своих привычек, которые определяют его сущность?
– В каком-то смысле именно так и есть. И это неплохо. Даже не так. Это закономерно. Привычки – это то, что мы любим, то, что умеем делать, чем дорожим. С их помощью можно «нарисовать» портрет той или иной личности.
– А если таковых нет?
Татьяна Анатольевна слегка приподняла брови и внимательно посмотрела на Войта:
– Значит, человек их скрывает.
– Так просто?
– Конечно.
– Но, может быть, этот человек просто со всех сторон положительный?
– Но мы же не говорим исключительно о вредных привычках, мы говорим о страсти к чему-либо. Это не одно и то же. А страсть есть у всех. У одних – это футбол, например. Даже будучи загруженным или усталым, футбольный фанат всё равно пойдёт болеть за свою команду. Или, например, бывшая гимнастка, сама того не замечая, садится, выгибая спину, а ступни ног ставит на носок. Любимые с детства запахи перекочёвывают во взрослые парфюмы людей. Мы ищем их не на сознательном, а на подсознательном уровне. Так же дело обстоит с жестами и привычками. Например, левша, которого таки переучили писать правой, время от времени всё равно будет писать левой.
– Что? Левша? – Войта будто ударило током. – Он вспомнил, как довольно давно, еще в самом начале своей карьеры у Потоцкого, они с Осиной зачастили на теннисный корт. Она хорошо играла и практически не уставала, так как могла перекладывать ракетку из руки в руку. Он удивлялся, а она однажды объяснила, что была левшой, поэтому левая рука у неё функционирует не хуже правой. А потом добавила: «Знаешь, как было удобно в универе конспекты писать? Правая устала – беру ручку в левую. Почерк не похож, но кого это волнует? Главное, что понятно!»
«Получается, она могла написать левой?» – глядя куда-то в пол, прошептал Войт.
– Извините? Я Вас не понимаю.
– Нет, ничего, это я так. Мысли вслух, – он вздрогнул, выдохнул и потёр ладонью лоб.
– Я вижу, в Вашем расследовании есть свой гордиев узел?
– Да, это точно. Чем дальше, тем сложнее развязать.
– Может, и не нужно?
– В смысле? Вы предлагаете мне закрыть глаза на преступление и просто жить дальше? – в голосе мужчины послышалось разочарование.
