Мужчина шумно дышал. Спина тяжело вздымалась, но он не произносил ни слова. А мне, уже нечего терять. Сбросила простынь, осторожно обхватывая торс Роберта и прильнув к широкой спине обнаженной грудью. Прижалась к нему щекой, вдыхая терпкий мужской запах, прикрывая глаза от удовольствия. Он не скинул мои руки, не оттолкнул и оттого стало тепло на душе. Какое это счастье просто обнимать его, слышать сердцебиение и сходить сума от естественного аромата его тела.
Стояли молча. У меня ком в горле встал и под ложечкой засосало, от того, что молчит, не реагирует. Я душу наизнанку вывернула, а он продолжает мучить меня тишиной.
– Ты наверное привык к признаниям в любви и влюбленным дурочкам, что вьются вокруг. Но для меня, все что происходит между нами – это все равно, что прыгнуть с обрыва в реку кишащую крокодилами. Знаю, что не выживу, но готова пожертвовать жизнью ради нескольких секунд полета и невероятного счастья. Рядом с тобой я лечу, Роберт.
Мужчина стянул перчатки с рук, отбрасывая их в сторону и осторожно убрав мои руки со своей талии повернулся ко мне лицом. Глаза потемнели. Зрачок слился с радужкой, ставшей угольно-черной. Лицо напряженное. Смотрит на меня сверху вниз, нависая огромной скалой. А у меня дух захватывает от того насколько он красив. Мужественнее его я никого не встречала. Сердце бьется, словно застряв в горле, а в животе воронкой закручивается вихрь, выжимая органы.
Роберт сосредоточенно смотрел на меня. Обхватил лицо ладонями, тяжело дыша.
– Не нужно говорить то чего нет, Ульяна? – произнес хрипло, с надрывом. – Я не тот с кем можно играть. Не выйдет, – гладил большими пальцами щеки, а на лице непроницаемая маска. Только пристальный взгляд и хаотичные движения пальцев, выдавали его волнение.
– Я не играю, Роберт. Не хотела этого. Не думала, что так выйдет. И мне страшно. Страшно, когда чувства безответны, – голос дрогнул.
– Глупая моя слепая девочка. Плевать мне на Ольгу и всех остальных. Взял тебя с собой в этот гребенный ресторан, потому, что каждую свободную секунду нужна рядом. Разве ты не видишь, что сразила меня? И не замечаю никого кроме тебя.
Эта ночь надолго останется в памяти, как жемчужина в коллекции счастливых моментов. В минуты глубокой грусти я буду доставать из дальнего чулана драгоценных минут эти воспоминания и упиваться прожитыми мгновениями. Признание Роберта окрылило меня. Подняло над землей, заставляя задыхаться от счастья. В меня будто вдохнули свежий поток сил, наполняющий каждую клеточку энергией и жаждой жизни. Вроде и не сказал ничего такого, а у меня ребра щемило от размеров выросшего до необъятных размером сердца. Будто после долгого блуждания в темноте я вышла к солнцу и меня объяло его лучами, его теплом, любовью. После длительного холода и тьмы, хотелось очутиться к нему как можно ближе, прикоснуться, стать его частью. И плевать, что может опалить и сжечь. Я хотела почувствовать его жар, хотя бы на мгновение.
Роберт брал меня прямо в тренажерном зале на матах. Брал страстно, жадно, ненасытно. Я плавилась в его руках, дрожала от каждого прикосновения, и рассыпалась на тысячу мелких осколков с мириадами звезд перед глазами. Ту ночь это был не просто секс, а нечто большее. Он сливался со мной воедино. Словно мы с мужчиной проживаем одни и те же эмоции. Мне даже казалось, что он сам подрагивал, касаясь меня. Таким трепетным он был. Шептал в порыве страсти:
– Ты моя! Моя! – и у меня сносило от этого пылкого шёпота крышу.
Кричала в ответ кончая:
– Твоя! Только твоя, – опадала в его руках, содрогаясь от удовольствия.
Позже, отдыхая в кровати, после душа и второго раунда, лежала на мужской, покрытой темными волосами груди, вычерчивая пальцем изгибы мускулов, расслабленная и счастливая, старалась запомнить каждую черту Роберта, каждую родинку. Те времена, когда я боялась не то что находиться в его близи, но даже опасалась посмотреть на него, теперь казались призрачным воспоминанием, в достоверности которых верилось с трудом. Теперь же я не могла глаз отвести от его словно высеченного из камня лица, от его пылающих глаз, от суровой мужской красоты. Рядом с ним сердце трепетало и по телу растекалась нега, превращая меня в безвольное желе. И больше всего мне хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
– Роберт? – позвала, лежа грудью на мужчине и вырисовывая узоры на его торсе.
– М-м-м, – откликнулся, закинув руку под голову, поглаживал меня по спине.
– Сколько тебе лет? Порой мне кажется, что ты намного старше меня, а в другие моменты не дала бы тебе больше тридцати с хвостиком, – выносливость и энергия Гершвина поражали. И я впервые задумалась над его возрастом.
– С большим хвостиком, – прищурился он.
– С о-о-очень большим, – задела коленом член, тут же начавший твердеть.
– Сорок три, – усмехнулся он, смотря на меня сквозь полуприкрытые веки. – Это важно?
– Нет, – улыбнулась. – Просто обычно, говорят, что мужчины твоего возраста за ночь способны только на один раз. Большее уже при помощи виагры.
Широкая грудь затряслась от смеха.
