– Сюрприз! – голодным взглядом осматривал меня супруг, явно представляя совсем иной подарок. Я зажалась, чувствуя как покраснели щеки. – Тогда я сделаю вид, что очень удивлен. Черт, Улька! Ты стала еще красивее, чем была. Я бы тебя прямо здесь съел.
Отвернулась, сдерживая выступившие на глазах слезы. Я не смогу до окончания ужина изображать примерную жену и дать необходимую для него ласку и нежность. Но и портить ему праздник шокирующей правдой, ужасающе жестоко.
– Ты бы помылся сначала. А потом уже про трапезу думал, – постаралась перевести все в шутку.
– Все правильно. Сперва смыть тюремный запах, не хочу его смешивать с ароматом свободы и дома. И тебя им пачкать не буду, – отстранился, любуясь мной.
– Значит, едем домой, – сказала как-то нерешительно, будто озвучивая свой приговор.
– Домой!– радостно кричал Павел и взяв меня за руку повел к парковке.
На входе в здание железнодорожного вокзала, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулась, наткнувшись на Вадима, стоявшего чуть поодаль. Встретившись с ним взглядом, занервничала, выдергивая руку из ладони супруга. Помощник Гершвина еле заметно кивнул мне и последовал за нами.
Шумные семейные посиделки, наконец-то подходили к концу. Счастливые дети и родители, не могла нарадоваться Пашиному возвращению. Мамы плакали от радости, Мирон и Матвей висели на отце, не желая отходить от него даже на мгновение. А я ощущала себя самозванкой. Нет, я радовалась тому, что удалось вырвать мужа из заточения, радовалась его воссоединению с близкими. Но вот его горячие взгляды, прикосновения, поцелуи, что он при каждом удобной случае оставлял на моем лице, от всего этого мне хотелось разрыдаться. Мне были противны его знаки внимания. Передергивало от касаний. И для этого даже не требовалось больше представлять, как он этим самым ртом целует губастую Марину. Как-то стало плевать. Вся моя сущность отторгала его, как чужого мужчину. Вот так, самый близкий и родной, всего за пару месяцев превратился в далёкого и постороннего. Даже вид Паши с детьми, не заставил дрогнуть материнское сердце. Он их отец и всегда им будет. Но не более.
Моей душой всецело завладел Роберт. Теперь даже разум кричал о том, что я должна как можно скорее прекратить этот фарс и бежать к любимому, не позволяя ему усомниться во мне и искренности моих чувств. Стоило только подумать о том, как он представляет меня вместе с Пашей, особенно после сцены на вокзале, подсмотренной Вадимом, и самой плохо становилось. Боялась потерять Роберта до дрожи и ломоты в костях. Так глубоко он въелся в меня, не оставляя даже шанса вернуться в семью.
Отсчитывала минуты до окончания этого праздника. А потом еще предстояло усыпить перевозбужденных от радости детей. Но засобиравшиеся домой родители, с улыбками и переглядками, несмотря на протесты детей, очень быстро решили, что мальчикам стоит переночевать у них. Свекровь поторапливала внуков, пока те выбирали игрушки, параллельно показывая их отцу. Паша хоть и старался создать видимость заинтересованности, но я видела, что он сгорал от нетерпения выпроводить всех посторонних и остаться со мной наедине. Меня же пугал этот момент, и в то же время, я хотела наконец-то расставить все по своим местам.
Расцеловав детей и получив жирную дозу материнской ласки, Костров закрыл за гостями дверь. Я поспешила скрыться на кухне, начав мыть посуду. На самом деле просто хотела оказаться как можно дальше от гостиной и дивана, где супруг уже мысленно разложил меня.
Намыливала губкой тарелку, когда Паша обнял меня за талию, прижимаясь всем телом и целуя в шею.
– Солнце, я так скучал, – мурлыкал муж.
Стоило ему прикоснуться ко мне и я сразу напряглась как струна. Тут же выключила воду. Схватилась за его пальцы, пытаясь их убрать с себя. Но Костров лишь переместил ладони, накрывая ими мою грудь.
– Паша, стой!– напрасно старалась убрать его руки. – Нам нужно поговорить.
– Все разговоры потом, Солнце. Я так тебя хочу, – вжался в меня бёдрами, упираясь стояком в ягодицы. – Знала бы ты, как я мечтал о твоей дырочке.
– Ко мне приходила Марина! – выкрикнула, понимая, что ему будет плевать на мое сопротивление. Паша лишь воспримет это в качестве заигрывания.
Супруг не перестал меня целовать, словно не расслышав.
– Я познакомилась с твоей любовницей Мариной! – говорила громко и четко, не позволяя голосу дрогнуть.
Паша замер и медленно отпустил меня. Повернулась к мужчине, смотря в похудевшее нахмурившееся лицо. Алкоголь, выпитый во время застолья замедлял мыслительные процессы мужчины. И по хорошему, нам следовало вести этот разговор на трезвую голову, но боюсь, что прежде чем протрезвеет, Паша несколько раз возьмет меня силой.
– О чем ты вообще? – по-прежнему стоял вплотную ко мне, смотрел пристально и хмуро.
Опираясь на раковину, выскользнула в сторону, отвоевывая себе больше свободного пространства, опираясь на разделочный стол.
