Зубы стучали, несмотря на удушающий зной. Май выдался поистине горячим. И лето пришло город раньше календарных сроков. Но я не замечала ни цветущих яблонь, ни сладкого аромата, кружившего голову и заставляющего чаще выходить на улицу в поисках его источника. Прогулки с детьми превратились в истинное наслаждение. Греться в солнечных лучах, вдыхать весенний цвет и жадно впитывать майские краски. Казалось бы, что может быть лучше. Но сейчас меня это совершенно не волновало. От озноба зуб на зуб не попадал и всё тело сотрясало мелкой дрожью. Сколько бы мысленно я не готовилась к этой встречи, все равно оказалась совершенно не готова к ней.
Пашин поезд подошёл к перрону и встречающие кинулись к вагонам, жадно высматривая своих приезжающих. Я же заякорилась на платформе, превращаясь в подобие фонарного столба, не двигающегося с места и неспособного даже повернуть головой. Я не могла пошевелиться и приложить хоть какие-то усилия, чтобы сделать движение к мужу, вышагивающему твёрдой походкой.
Он крутил головой, в надежде отыскать меня. А я…, я струсила. Видела родную фигуру близкого человека и вместо желания побежать к нему на встречу, хотела лишь провалиться сквозь чертовы бетонные плиты. Вот бы превратиться в невидимку, или отмотать время вспять и собрав ночью детей, сбежать из дома. А документы на развод прислать по почте без всяких объяснений. Да, вот такие мелкие мысли засели в моей голове, пытаясь перекричать голос разума.
Но мне было страшно до одури. Не представляла, как смогу вот так в лицо сказать Паше, что по сути, дома у него больше нет. Точнее он есть, но лишь стены, а семья наша перестала существовать, как только я отправилась к Роберту Альбертович за деньгами. А дальнейшие события, как снежный ком, валились на наши головы, уничтожая, казавшуюся крепкую с вида ячейку общества Костровых.
Серый взгляд нашёл меня в толпе, засияв от радости. Губы растянулись в улыбке и Паша ускорил шаг, подбегая ко мне и с лету хватая на руки. Поднял над землей и осыпал лицо поцелуями. Я мгновенно зажмурилась, желая выскользнуть из его объятий, потому что все это неверно, не правильно и я не могла позволять другому мужчине целовать себя.
Всю неделю мы с Робертом, готовясь к неизбежному, проводили каждую свободную минуту. Несколько раз даже уезжали на обед вместе, боясь, что возможно, очень скоро все может закончится. Казалось, Роберт боялся этого больше меня. Он ревновал к Паше. Опасался, что я передумаю уходить от него и ради детей дам еще один шанс нашему браку. Становился жадным до моего тела и прикосновений и старался получить при любом удобном случае. А я снова и снова убеждала его в том, что мне нужен только он. Говорила, что не смогу теперь жить с Пашей под одной крышей. Даже если для Роберта наши отношения окажутся лишь глупой шуткой, с Костровым я ни за что не останусь. Слишком много воды утекло с тех пор, как мы считались счастливой семьей.
Безусловно ни один из нас с Робертом не произносил это вслух, но напряжение, предчувствие конца, так и повисли гильотинами над нашими головами. Мне пришлось клятвенно пообещать Гершвину, что прямо в день возвращения Паши, я попрошу у него развод. Роберт Альбертович настаивал, чтобы я сразу же съехала с детьми к нему в городскую квартиру, но я не могла так жестоко поступить с мальчиками, только что вернувшими отца. Им нужно провести время вместе и постепенно мы расскажем им о разводе. Этот вопрос мне еще предстоит уладить с Павлом. Но раз переезд отложен на неопределенный срок, то я поклялась, что ни за что, ни при каких условиях не лягу в постель с мужем. Возможно я буду уезжать на ночь к Роберту и возвращаться с утра, чтобы собрать в мальчишек в детский сад. Но что бы не происходило, не стану делить с супругом одну постель.
– Уляяяя!– кричал Паша, кружась вокруг себя вместе со мной. – Родная! Как же я соскучился! – поставил меня на место, оставляя поцелуи по всему лицу и удерживая его ладонями.
– Паш, не здесь же!– пыталась оттолкнуть его от себя, а он словно не чувствовал. Пытался поцеловать меня в губы, но я подставила щеку. – Поехали домой. Там вся семья собралась, ждут тебя, – натянула улыбку, пытаясь изобразить радость.
Конечно я была довольна, что отец моих детей на свободе и они наконец-то смогут увидеть его. Но на мне висел неподъемный груз предстоящего разговора. Это убивало меня. Невыносимо причинять боль близкому человеку, а Павел навсегда останется для меня таким. Но спасать брак я не стану. Невозможно починить сгоревший дом. А пепел от нашего брака уже давно развеял ветер.
– Не терпится оказаться дома и увидеть наших пацанов! Кстати где они? Почему не взяла с собой?
Признаться, у меня появлялась такая идея, взять мальчиков на вокзал. Но затем я поняла, что неизвестно в какую сторону пойдет наш разговор и не стоит делать детей свидетелями выяснения отношений. Поэтому предложила им устроить для папы сюрприз с шариками. Они с радостью согласились и сразу же принялись думать над тем куда спрячутся и как напугают отца.
– Они тебе сюрприз дома готовят.
