Д.С. Голощекин родился в 1944 г. в Москве, но своей артистической родиной он считает Петербург: здесь он стал музыкантом. Первый его инструмент – скрипка. Окончив школу-десятилетку при Ленинградской консерватории, он пошел работать в Гастрольно-концертное объединение. Семнадцатилетний музыкант окунулся в деловую жизнь: научился писать аранжировки, аккомпанировать на слух, мгновенно транспонировать по ходу исполнения, заменять исполнителей, составлять программы концертов. Все это было ново и интересно, но по-настоящему его увлекал только джаз.
Голощекину повезло; его интерес к джазу совпал с активной деятельностью ленинградских джаз-клубов. Часто устраивались концерты, джем-сешн, лекции о джазе. Сначала он играл на контрабасе в квартете Ю. Вихарева, потом стал пианистом в октете И. Петренко. Но вскоре, чувствуя потребность глубже познать джазовую школу, Голощекин пришел в оркестр И. Вайнштейна. В те годы этот оркестр был основным джазовым коллективом Ленинграда. Голощекин с его способностью к адаптации сразу стал равноправным солистом и в оркестре, и в малых ансамблях.
Дальнейший рассказ о музыканте мы поведем на основе статьи В.Б. Фейертага «Генезис популярности», опубликованной в журнале «Советская эстрада и цирк» (1982, № 6):
В 1967 г. Голощекин пытался «поискать счастья» в Москве. Однако через два года он твердо решил вернуться в Ленинград и создает здесь свой собственный джазовый ансамбль. Ленинградская публика тепло встретила Голощекина, но никак не хотела примириться с тем, что он играл теперь на трубе (или на флюгельгорне). В памяти слушателей он по-прежнему оставался пианистом. Позже, когда слушатели приняли флюгель-горн Голощекина, когда он стал чередовать игру на духовых с игрой на фортепиано, он решил «вспомнить» скрипку. Этот редко используемый в джазе инструмент еще более поднял музыкальную репутацию Голощекина. Следуя традициям Д. Венути, С. Смита, С. Граппелли, Голощекин вписывал звучание скрипки (иногда усиленной, иногда акустической) в ансамбль с тенор-саксофоном или трубой, употребляя необычную фразировку, свойственную разве что духовым.
Владение многими инструментами выручало артиста в самых неожиданных ситуациях. Однажды на ответственное выступление не явился барабанщик, и Давид сел за ударную установку, исполнив довольно техничные сольные эпизоды. В другой раз во время концерта в джаз-клубе он неожиданно использовал стоящий на сцене вибрафон. Сейчас вибрафон входит в число инструментов, постоянно используемых Голощекиным в своих концертах. А инструментов этих немало – скрипка, тенор-саксофон, флюгельгорн, фортепиано, сопрано-саксофон, вибрафон, карманная труба и т. д. По сути, Давид Голощекин является единственным наиболее убедительным мультиинструменталистом в нашей стране и довольно заметной фигурой в мировом джазе.
Современный джазовый музыкант обязан быть всесторонне образованным. Голощекин всеобъемлюще знает джазовую классику, ему присущи тончайшее стилевое чутье, безупречный вкус. Но всегда и во всем Голощекин остается самим собой. Его творческая установка не допускает пассивного воспроизведения того или иного стиля, механической его имитации. Каждый раз на сцене рождается оригинальная композиция, складывается целостная программа с определенным тематическим сценарием.
В то же время Д. Голощекина отличает безошибочное владение лексикой избранного стиля. Импровизационное искусство – продукт огромного труда. Это не только природная способность бегло сочинять вариации на тему, но и знание определенных идиом, свойственных лишь данному стилю, и умение рождать на их основе все новые и новые версии музыкального первообраза.
Творческая мысль Голощекина насыщена музыкальными «ячейками», пригодными для бесчисленных мелодических комбинаций. Но это не означает, что из кладовой своей феноменальной памяти он вынимает всем известные «ожерелья» музыкальных фраз, оборотов, пассажей. Настоящая джазовая импровизация возникает лишь тогда, когда весь этот «словарный запас» музыканта направляется его умом, вкусом, вдохновением, находчивостью.
Отдавая должное эрудиции Голощекина, публика воспринимает его уже не только как музыканта, но и как актерскую индивидуальность. Голощекин является в Петербурге идеальным концертным джазовым практиком. Его концерты можно считать камерными и в то же время эстрадными и неакадемическими.
У Голощекина есть и своя оппозиция. Некоторым он кажется слишком консервативным. Его упрекают в чрезмерной привязанности к музыке прошлых десятилетий, сетуют на то, что он не ищет синтеза с джаз-роком, не обогащает репертуар фольклором, что он равнодушен к тембровому и ритмическому «ультрамодерну». И действительно, невзирая на сдвиги в слушательском сознании, Голощекин был и остается сторонником джазового романтизма. Он убежден, что классический джаз (в его понимании – «мейнстрим», включающий свинг, бибоп, кул, хард-боп) способен развиваться безгранично и что никакое новаторство невозможно без твердой «школы».
