— Все хорошо в меру — даже мозги. Наш Сталин правильно сказал: «Европа все проглотит». Мы тем и сильнее, что у нас нет всяких там моральных тормозов. Нам все позволено. И считаемся мы только с реальностями. В частности, как замечательно сказал Маяковский:
И без нас Европе трудно пропитаться. Мы это знаем и на этом играем. А все эти упреки, уколы, намеки — ерунда… Тебе, Михаил, придется вести тонкую дипломатию, а если нужно, то и приврать с небесно-голубыми глазами. Раз это нужно для нашего дела — все позволено… Между прочим, если тебе эти английцы очень досадят своими намеками насчет нашего варварства, — кольни их, брат, Индией.
— Почему именно Индией? — удивился Тухачевский.
— Почему? — лукаво прищурилась Коллонтай. — А потому, что Индия — самое больное место для каждого англичанина — вроде хронического нарыва на заднем сиденье. Плохи у них дела с Индией. Там ведь, — ты, вероятно знаешь, — 600 государств, 2 300 народностей, сословий и каст; из них 14 процентов париев, с которыми честный индус не может разговаривать и соприкасаться; кроме того — 222 языка, из них 30 главных… Трудно Англии справиться с таким пчелиным роем из 400 миллионов недовольных людей…
Через несколько дней, разговаривая с группой офицеров штаба, Тухачевский действительно подвергся целому нападению. Разговор велся на неофициальные темы, и в безукоризненно корректной форме офицеры стали расспрашивать Тухачевского о жизни в СССР, причинах классовой борьбы в стране, о необходимости террора и последних политических процессах. Обиднее всего было то, что с сущностью этих недоуменных вопросов советский маршал был вполне согласен и сам, но объяснять все уродливости советской жизни имел право только официальными терминами. Это злило и бесило его. «Чужой дурак — смех, свой дурак — стыд»… Скоро не советское, а просто русское самолюбие заговорило в нем с неожиданной для него раньше силой. Ему захотелось ответить ударом на эти колкие выпады сытых, самоуверенных англичан. Сохраняя внешнее спокойствие, он, вспомнив ехидный совет Коллонтай, перевел разговор на теоретические военные темы и на свою старую работу в качестве начальника Военной академии.
— А знаете, между прочим, джентльмены, — сказал он, — мы в Академии очень серьезно разбирали проекты атамана Платова при Павле I и Комарова при Александре III относительно похода на Индию!
Словно ветер задул веселые разговоры среди вылощенных офицеров. Лица стали внимательными и напряженными.
— Ну и какие недочеты нашли вы в этих фантастических проектах, мой дорогой маршал? — спросил среди общего настороженного молчания один из старших офицеров. Его голос звучал очень благодушно и, — чтобы показать свое хладнокровие, — он нарочито небрежно стал выбивать о каблук свою трубку. — Неправда ли, все это было сплошной утопией?
Тухачевский пожал плечами.
— До некоторой степени, особенно при тогдашних технических возможностях, разумеется, все это было достаточно фантастично. Мы вот готовим теперь высадку на Северном полюсе, о чем еще несколько десятков лет тому назад нельзя было и думать… Так и в отношении похода на Индию. Затруднения были не из-за возможного сопротивления английских войск, а исключительно благодаря природным трудностям такого похода. Наши академики — ну, так, конечно, в порядке только простого учебного задания, разбирали проект такого похода в Индию под углом зрения современных возможностей.
— И эти… проекты были серьезными?
— Ну, нет, разумеется, — весело рассмеялся Тухачевский. — Это были просто теоретические упражнения. Ведь СССР и Англия настолько дружны, что даже мысль о реализации таких проектов никому не приходила в голову. Просто это была занимательная военно-теоретическая забава.
— А вы… вы сами, дорогой маршал, разве можете считать, что в подобных проектах могло бы быть что-либо реально выполнимое? Поход на Индию — это ведь абсолютная утопия.
— Почему? — пожал плечами Тухачевский. — Ведь даже Наполеон разрабатывал подобный проект.
— Но у Наполеона ничего так и не вышло!
— Не вышло потому, что он его не предпринял. А если бы…
— Что «если бы»?
Тухачевский рассмеялся.
— Вы правы — по всей вероятности, ничего бы и не вышло. С тогдашними техническими средствами такой проект действительно был утопией. Но мы ведь в другое время живем…
— Неужели вы считаете в настоящее время поход на Индию выполнимым?
Голос спрашивающего был резок и напряжен. Глаза всех устремились на Тухачевского. Тот небрежно пожал плечами.
— Отчего же нет? — великолепно бросил он. — Военный потенциал СССР так высок, что если бы товарищ Сталин приказал — я несомненно прошел бы всю Индию в течение нескольких недель…
