Ворошилов, когда-то отчаянный партизан, бесшабашная душа. Теперь он и староват, да и простоват для Бонапарта. Да и сам, конечно, понимает, что ему не под силу одному справиться с большой порцией власти. Он добился всего, чего хотела его простая душа: денег, власти, мягкой постели, красивых женщин… Чего ему еще?.. Тимошенко? Ну, этот еще менее опасен. Полуграмотный простецкий участник гражданской войны, выдвинувшийся только благодаря Сталину. Нет, не из такого теста лепятся Бонапарты! Пусть Бонапарты подобны молнии — их увидишь только в момент удара, но и для молнии нужна атмосфера бури, грозы… Нет не Тимошенко опасен… Жуков? Офицер военного времени, хороший способный солдат. Этот уже более опасен, но нет у него ореола ни в армии, ни в партии. Хороший служака… но политический вождь? Вряд ли! Нет у него тонкости и уменья лавировать. Его можно «выдвинуть» и потом — «задвинуть» во время. Жуков может подумать о перевороте, но теперь он о нем не думает… И сам не додумается… Буденный? Этот вот более опасен, хотя бы по одному тому, что несомненно любим в армии. За этим пойдут, куда бы он ни позвал. Но может ли позвать куда-либо этот бывший вахмистр с жгучими усами? Сам — нет… Он может быть страшен только под влиянием кого-либо другого. Он исполнитель, не более. Ну, кто дальше? Тухачевский?.. Да…
По своему методу, Сталин представил себе линию поведения Тухачевского в случае войны. Маршал уже теперь имел крупную и, главное, серьезную популярность в армии. Он — единственный и несомненный кандидат в главнокомандующие. Во время войны он перенесет свое место пребывания в ставку и там, разумеется, сумеет обезопасить себя от длинных рук Ежова. А затем? В случае неудачи, он обвинит перед армией Сталина в «перегибах» и ошибках. А в случае удачи — зачем ему Сталин вообще?.. Обладая военной властью и непосредственной возможностью найти себе преданных людей — почему бы ему не предпринять взрыв против Кремля, — скажем, арестовать Салина где-либо на фронте или даже в самом Кремле?.. И, конечно, ликвидировать… Да и сам противник — во всех случаях — станет вести переговоры с непосредственным руководителем армии и уж, конечно, поставит первым же условием «низложение Сталина»… Все это так ясно и логично. Только дурак не следовал бы такому плану. А Тухачевский никак не дурак и очень честолюбив. Да, конечно, в армии самыми опасными являются такие вот бывшие гвардейские офицеры, несмотря на их партийные билеты…
«Партийный билет»? Сталин насмешливо хмыкнул. Уж он-то хорошо понимал, что не идеологические причины привлекли Тухачевского в партию. Для этого честолюбца партбилет был только ступенькой в его карьере красного полководца. Если бы, по случайности, этот гвардейский поручик попал к белым и ему там дали бы ход — он также беспощадно бил бы красных, как это делал со своими сотоварищами по императорской армии… Да, такие вот беспринципные люди наиболее опасны в периоды неустойчивости и опасности. Лучше заранее от них избавиться. Хотя прошлое Тухачевского и безукоризненное, но… «береженого и Бог бережет!» Тухачевский несомненно ценный человек. Но… лучше не рисковать. В случае войны, если даже не хватит знающих полководцев — отступать, готовить новые кадры «своих» людей. А Тухачевский?.. Нет на свете незаменимых людей! Один из лучших главнокомандующих в истории мира был журналист Троцкий… Да, нужно действовать!
Пока, с помощью армии, сменена головка НКВД — ГПУ. Теперь на очереди — с помощью НКВД, нужно заранее обезопасить себя от возможности появления «красных Бонапартов» вообще. После ликвидации опасности появления соперника в партии и удара в спину со стороны «государства в государстве» — НКВД — военный бонапартизм был самой реальной и опасной угрозой и карьере и жизни Сталина. Вопрос об угрозе его власти был. для Сталина всегда самым болезненным. Вот почему, даже при мысли об этих опасностях, его нервы напряглись и к сердцу медленно подкатил знакомый комок припадка. Ноющая, тянущая боль мягкой ватой окружила сразу отяжелевшее сердце и толчками поползла к левому плечу… Это был один из обычных припадков грудной жабы — застарелой болезни сердца, результата сорока революционных лет и напряжений.
Сталин удобнее вытянулся в кресле, сделал несколько глубоких вдохов, заставил: себя успокоиться и с радостью почувствовал, что сердце опять приходит в покой. Медленными движениями он опять зажег свою трубку и мягкие ее вспышки время от времени освещали напряженное задумчивое лицо. Потом это лицо прояснилось: незатухающая мысль дошла до какого-то ясного вывода. Точка над размышлениями была поставлена. После ликвидации Ягоды, очередной опасностью будущего, врагом № 1, был признан маршал Тухачевский. Несмотря на все его заслуги перед советской властью, несмотря на ту громадную работу, которую он вел по укреплению Красной армии, несмотря, наконец, на то, что в неизбежной войне именно его гибкий, острый, ум и подготовка могли лучше других бороться против стального мозга германского генерального штаба, — он для Сталина был более опасен, чем необходим.
