Заговор Красного Волка полностью

опасного дрейфа боком к берегу. Огни рыбацкой деревни потускнели, а затем и

вовсе исчезли. Через несколько минут береговая линия превратилась в серо-черный

шов, где сходились небо и вода.

Ужин в тот вечер был грандиозным событием, капитан и посол

присоединились к богатым пассажирам в обеденном зале первого класса, где стоял

самый большой стол на борту. Баранина и жареная куропатка, перечная водка, мятные леденцы. Выпив гораздо больше, чем ей разрешалось дома, племянница

леди Лападолмы встала и зачитала одно из стихотворений своей тети: Царственный путешественник по волнам, над водяными могилами героев, Мирный дворец из старого дерева, куда плывут дети твоей страны?

Ответа он не дает, но мы слышим, как в раковине у уха

Тысяча голосов, живых, потерянных, шепчут о том единственном, кому они

доверяют:

— Над морем и под звездами судьба благородного « Чатранда» едина с

нашей!

— Чушь собачья! — вырвалось у кого-то, но восклицание заглушили хлопки и

радостные возгласы, а его самого резко толкнули локтем.

В похожей на коробку комнате на нижней палубе пассажиры третьего класса

выстроились в очередь за супом и хлебом. В супе было много соли, даже слишком; хлеб был черствым, но без червей. Они ели со спокойной сосредоточенностью и не

оставили ни крошки.

Колокола пробили полчаса, вахты сменились, крики « Так держать» и « Два

румба с подветренной стороны» рикошетом разносились от мачты к мачте. К

130

-

131-

полуночи последние джентльмены в курительном салоне ушли, бросив на ходу

свои трубки и спички — огонь был настолько опасен, что открытое пламя не

выпускалось за пределы этой комнаты, — и мало-помалу « Чатранд» заснул.

Только тогда Сандор Отт покинул свою каюту. Он бесшумно прошел вдоль

ряда офицерских (мистер Фиффенгурт храпел, как усталая корова), поднялся по

кормовому трапу и пересек главную палубу. Мгновение спустя он тихо постучал в

дверь капитана.

Дверь приоткрылась, и оттуда выглянул нервный, налитый кровью глаз.

Свеллоуз, боцман. От него несло чесноком и ромом. Отту не нравился этот человек, самый преданный подхалим Роуза, партнер в мошеннической и лживой карьере

старого негодяя. Свеллоуз (как сообщили ему шпионы) носил ожерелье из черепов

икшель: пятнадцать или двадцать маленьких косточек, продетых через глазницы на

жирной веревке. На удачу, говорили некоторые, но удача была вещью, которую Отт

презирал. Он толкнул плечом дверь.

Свеллоуз со стоном отшатнулся:

— Спокойнее, сэр, спокойнее!

В каюте Роуза было темно: черные занавески закрывали звезды. Никто не

сидел за письменным или обеденным столом; но вдоль левой стены, как можно

дальше от двери, фигуры сгрудились вокруг тусклой красной лампы на маленьком

столе. Свеллоуз поманил его, но Отт не стал дожидаться, пока его поведут: он

пересек темную каюту в четыре шага и положил руки на спинку единственного

пустого стула.

— Вы опоздали, командор Наган, — сказал Роуз, оглядывая его.

— Здесь вы можете называть меня Оттом, капитан, — сказал шпион. — Одни

люди убивали, чтобы узнать мое истинное имя, другие — чтобы помочь мне его

скрыть. Но здесь это наименьший из секретов, которые мы должны поклясться

сохранить.

— Все равно вы опоздали.

Отт улыбнулся, не предлагая никаких объяснений. Он окинул быстрым

взглядом остальных: ведьма Оггоск, ухмыляющаяся и бормочущая, как всегда.

Первый помощник Ускинс, перепуганный, обильно потеющий у локтя капитана.

Рядом с ним стоял дикого вида мужчина с маленькими жестокими глазами, его

седые волосы были заплетены в косу. Отт хорошо его знал: сержант Дрелларек,

«Горлорез», как его называли в армии, глава элитных воинов, турахов, доставленных на борт для охраны золота императора. Дрелларек кивнул ему: медленный кивок гадюки, свернувшейся для удара. Отт наслаждался этим

человеком так же, как наслаждался бы прекрасным лезвием или молотком, любым

инструментом, который используется для достижения безупречного совершенства.

Были еще двое: Эйкен и Тайн. Аккуратные маленькие человечки с нежной

детской кожей и нервными подергиваниями, как у белок. Листы бумаги на столе

перед ними, гусиные перья в руках. Агенты Торговой Семьи.

— Уберите это, — сказал Отт, указывая на перья. — Нам не нужны никакие

131

-

132-

записи.

Эйкен, более спокойный из двоих, поспешно закрыл перо и спрятал его

подальше. Тайн просто положил свое на стол рядом с чернильницей.

— Однако нам нужны ответы, мистер Отт, — сказал он. — Теперь, когда вы

соизволили присоединиться к нам, возможно, мы получим несколько. Не хотите ли

присесть?

Отт остался стоять, положив руки на спинку стула.

— Мистер Тайн, мистер Эйкен, мы не встречались, — сказал он. — Тем не

менее, я полагаю, вы знаете суть нашего плана. У мзитрини на руках восстание, и