Зевак отогнали подальше от здания, за реку. Министры, чиновники и дипломаты спешно разъезжались в своих каретах. Карета ярла с раненым, Маркусом и лекарем отправилась в больницу, потому верховный эриль Гудбранд предложил ярлу, его сыну и будущей невестке свою. Они в молчании отъехали от здания Тинга, пересекли мост и остановились. Стейн и Ингимар, не сговариваясь, вышли из кареты. К ярлу тут же бросились подчиненные, но остановились, повинуясь едва заметному взмаху руки. Отец и сын молча смотрели на здание Тинга. Вдруг раздался оглушительный взрыв. Долю секунды казалось, будто ничего не произойдет, как вдруг изо всех окон массивного строения разом полыхнул огонь, здание будто воспарило над землей, а потом медленно и величественно осело в поднявшееся черное облако из пепла, строительного мусора и гари. Красивые куранты с резными башенками и остроконечной крышей покосились и рухнули в реку, остов Тинга, исчезал во все разраставшемся пожаре.
Стейн поджал губы.
— Да, он нас не пугать собирался, а убить, — заключил он спокойно. — Ты просто молодец, сынок.
— Я не один его нашел, — хмуро наблюдал за пожаром Ингимар. — Да и опоздали мы, могли ведь избежать взрыва. Если бы немного быстрее…
— Не думаю, что можно было предотвратить взрыв, — устало сказал Гудбранд, высунувшись из кареты, — наверняка острожец был прав и бомбы невозможно было уничтожить.
Ингимар сумрачно вздохнул, но спорить с эрилем не стал. Он вздохнул и повернулся к отцу.
— Ты можешь связаться со своими людьми в Мунхейме? Мы там оставили Аурвандила и Гориславу, Аурвандил был ранен. Надо узнать как он.
— Обижаешь, Ингимар, — улыбнулся старший Эриксон, — с ним теперь все в порядке. Он в больнице, уже пришел в себя. Кости ему зарастят быстро, там у врачей больше вопросов к ожогу.
— Ожог? — удивленно спросила Яролика. — Какой ожог? Откуда?
— Вот и врачи не могут понять его природу, а они с Гориславой отмалчиваются, — пожал плечами ярл.
— Отмалчивается, — протянула Яролика и замолчала, явно пораженная какой-то мыслью.
Некромант с любопытством посмотрел на нее и повернулся к отцу.
— Куда мы сейчас? — спросил он. — Надо будет навестить Аурвандила в больнице. Я сейчас буду нужен?
— Нет, сынок, вы можете отдыхать, — ответил Стейн. — Аурвандил вне опасности, так что поезжайте домой, переоденьтесь и выспитесь, а завтра отправитесь к нему.
Ингимар вздохнул и устало потер глаза.
— Мы все же поедем в Мунхейм. Его же там лечат?
— Конечно, — кивнул ярл. — Целитель Гердсон отбыл туда незамедлительно и руководит лечением. Он и доложил мне, что опасности нет.
— Но мы и правда поедем, — присоединилась Яролика. — Они ведь там не знают, что тут происходят. Волнуются.
— В таком случае я настаиваю, чтобы вы зашли перед новым путешествием, — сказал риг-ярл. — Гудбранд, вы же к конунгу? Завезите их ко мне, это по дороге. Мне нужно будет задержаться, постарайтесь дождаться меня.
Гудбранд устало кивнул.
— Конечно, друг мой. Встретимся позже.
— Отдыхайте и набирайтесь сил, — серьезно Стейн. — Они вскоре нам понадобятся, вы же понимаете.
— О да, я понимаю, — вздохнул эриль. — Что ж, до встречи, ярл. Ингимар, Яролика, едем. Сегодня весь Сольгард обязан вам и вашим друзьям. И я вам лично обещаю: это не будет забыто.
Яролика порозовела от смущения, а Ингимар ответил.
— Мы делали то должно, эриль Гудбранд. И это честь для нас — послужить на благо Сольгарда.
Глава 37
День клонился к вечеру. До Мунхейма доползли слухи из Люнденвика, будто было взорвано здание Тинга, однако кем и почему — всем было неведомо. Сонный городок гудел точно пчелиный улей. Но в больницу при священной роще Бальдра не допускались никакие слухи, способные потревожить спокойствие больных. А потому Аурвандилу и Гориславе, находящимся в лучшей палате, ничего не оставалось, как изнывать от тревоги и мучиться беспокойством.
Впрочем, у них была и еще одна тема для разговора.
Алхимик лежал на кровати с мягкой периной, укрытый одеялом и шелковым покрывалом. В камине потрескивал огонь. Половина его лица была закрыта повязкой, придерживающей смягчающие примочки, уменьшающие боль от ожога. Поврежденная рука была перевязана и зафиксирована. Его здоровую ладонь сжимала Горислава, отделавшаяся только синяками и ушибами. Она ласково смотрела на жениха.
— Я люблю тебя, — прошептал он обожженными губами.
— Хватит, — ответила она с ласковой грустью, — прошу тебя, молчи и набирайся сил!
— Нет, нет, ответь, — с упорством влюбленного зашептал он.
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулась она и поцеловала его лоб.
— Ну вот стоит только оставить их двоих, а они уже милуются, — раздался внезапно от двери знакомый голос. Сирена и алхимик обернулись и увидели на пороге друзей. Горислава впервые не отпрянула смущенно в сторону, лишь только широко улыбнулась.
— Горенька! — Яролика кинулась на шею подруге. — Ох я так волновалась за вас обоих. Аурвандил, как хорошо, что помощь подоспела. Целитель сказал, что вы вне опасности!
— Уже нет, — хрипло ответил он и с трудом улыбнулся.
