— Строят? — Горислава нахмурилась. — Ах да… Бабушка же говорила, они возводят стену на границе. Ты можешь узнать, как сильно нам надо забрать в сторону и в каком направлении, чтобы обойти их незамеченными?
— Не знаю, — расстроено сказала Яролика. — Сейчас я…
Она потерла ладони и вновь поднесла руку к дубу. Сосредоточиться, не думать ни о чем. Только о земле, о деревьях, о листьях. О том, как весь лес сейчас пытается помочь ей, потому что она своя, а те — чужаки. Яролику будто тряхнуло, однако она не оторвала ладони от дуба.
— Налево, — забормотала она, — мимо расколотой сосны, к змеиному яру, а потом к болоту. Там еще лес, там есть они, но мало, почти никого.
— Хорошо, — Горислава положила ей ладонь на плечо, — ты просто умница! Все, убери руки, а то потеряешь слишком много сил, а нам еще такой крюк делать. Хочешь, я понесу что-нибудь из твоих вещей?
Яролика покачала головой.
— Я справлюсь, — не смотря на уверение, она пошатнулась, когда сделала шаг. — Сейчас только…. Я переведу дыхание.
Горислава закатила глаза, взяла сумку подруги и закинула ее на плечо:
— Идем, — повелительно сказала она. — Придешь в себя — отдам. Нельзя медлить.
Они двинулись в обход, увязая в сугробах. Сучья цепляли их волосы, кусты норовили оторвать кусок платья. Голод вскоре напомнил о себе, они остановились и перекусили куском хлеба с сыром, затем двинулись дальше. Запад расцвел бледным розовым светом: приближался закат.
— Мы вроде бы уже должны выйти к границе, да? — негромко спросила Горислава.
Яролика кивнула.
— Если мы сейчас возьмем правее, то шагов через пятьсот дойдем. Мы понемножку забирали вправо, чтобы не такой большой крюк делать. А если прямо продолжим идти, то в болото упремся. И все равно придется поворачивать направо, я через болото хода не знаю. Папа, может, знал, — она шмыгнула носом, но продолжила твердо. — Давай попробуем осторожно повернуть вправо. Граница приметная, там в давние времена, как и везде, берез насажали, мы их издалека увидим, ровные ряды. Поглядим, вдруг получится пройти.
— Верно, верно, — со злостью согласилась Горислава, — раньше-то Русь в представлении людей с березами, а не со стенами связывалась.
Последние шаги до границы преодолевали едва ли не ползком, останавливаясь каждые несколько минут и прислушиваясь к лесу. Все больше темнело, и путь становился все более сложным.
— Ничего, — шепотом сказала Яролика. — В темноте зато вернее проскользнем.
Наконец впереди показались березовые стволы. Весной и летом тут, наверно, было очень красиво. Часто рассаженные деревья тянулись неоканчивающейся березовой рощицей, обозначающей границу Руси. Сейчас же на подруг смотрели голые стволы, темным частоколом перекрывавшие им дорогу. Яролика и Горислава подобрались ближе и прислушались. Было тихо, лишь скрипели деревья. Подруги, решившись, подошли еще ближе. До спасительных берез оставалось всего несколько шагов. Перейди они границу, бросились бы бежать и уже меньше чем через час были бы недосягаемы для врагов.
Однако их мысли оборвал раздавшийся окрик.
— Стоять! — к ним приближался силуэт мужчины с ружьем в руках. На плече у него висел рожок, похожий на охотничий.
— Пограничник, — внутри Яролики все похолодело. Вновь перед глазами встали картины того, что они увидели в деревне. Того, что сделали с женой ее брата. Нет, невозможно, чтобы это произошло с ними, нужно выбраться, нужно что-то придумать.
— Кто такие? — рявкнул пограничник. — Не двигаться! — Он подошел еще ближе и на мгновенье запнулся. — Девицы….
И тут Яролику пронзила мысль.
— Горя, спой, — зашипела она. — Спой, усыпи его, ты сможешь! А если не получится усыпить, то пусть сдохнет, как те зайцы!
— Я… Я не смогу, — Горислава, однако, выпрямилась, со страхом глядя на мужчину. Горло ей сдавило, и она не чувствовала себя способной выдавить хотя бы звук.
— Стоять, — уже совсем уверенно произнес пограничник, видя, что перед ним просто две юные девушки и опасаться нечего. — Кто такие? Откуда?
— Горя, ты сможешь! — зашептала Яролика. — Ради наших, ради Остромира, ради папы с мамой! Помнишь, как твой папа любил твои песни? Он говорил, что ты сумеешь сделать все, что захочешь. Усыпи его. В тебе есть дар, воспользуйся им!
Мужчина тем временем подходил все ближе.
— Я… попробую… — Горислава дрожащими руками развязала платок, стащила его с головы и начала распутывать пальцами пряди косы, — так мне проще, — объяснила она Яролике, но не отрывая глаз от пограничника, и сделала шаг ему навстречу.
Тот от неожиданности остановился, но тут же заулыбался масленой улыбкой.
— Откуда же ты взялась, красавица моя, — ухмыляясь спросил он, подходя все ближе. — Вы с подружкой мне вечер скрасить решили?
— Да, да, — кивнула Горислава, — и я спою вам. Можно? Вы не будете против… Развлечься?
Пограничник наконец опустил ружье, хоть и держал его, готовый вскинуть в одно мгновенье.
