Они предлагали и меня научить этой игре, но я не понимал правил, так же как не понимал герлинга. Я немного следил за ними из вежливости, но это только заставляло меня тосковать по своим компьютерным играм. На Островах Блаженных мой компьютер все равно бы работать не смог. У них тут все совершенно другое. Так что я снова взялся за книгу.
Я успел прочесть около главы, а Максвелл Хайд успел перейти от глухих стонов, означающих, что Тоби выигрывает, к традиционным жульническим попыткам убедить Тоби сжалиться над своим бедным старым, выжившим из ума дедом. И тут вернулась Дора.
Дора вплыла в гостиную с широко раскрытыми глазами и придурочной улыбкой на губах. Но при этом от нее исходил такой порыв ужаса и боли, что мы, все трое, мгновенно обернулись в ее сторону. Она несла за хвост какое-то создание.
Все, что я успел увидеть, это легкий туман и размытое пятно, потому что Максвелл Хайд рванулся к ней и вышиб создание из ее руки. Столик с треском опрокинулся, и создание шмыгнуло под большой буфет.
— Дора!!! — воскликнул Максвелл Хайд. Она ошеломленно взглянула на него.
— Это была всего лишь саламандра, папочка!
— Кто бы это ни был, она живая! — гневно сказал ей Максвелл Хайд. — И ты не имеешь права таскать ее за хвост!
— Но нам в кружке всем дали по саламандре! — возразила Дора. — Они должны усиливать нашу магию.
— Ах вот как? — проговорил он, взял ее за гремящий бусами черный рукав и подвел к стулу у столика, который Тоби едва успел поставить на место. — Садись, — велел он, — и напиши мне фамилии и адреса всех людей, кто ходит в этот твой магический кружок.
Перед Дорой появился лист бумаги. Максвелл Хайд вынул из нагрудного кармана ручку и сунул ее в руку Доре.
— Пиши! — приказал он.
— Но почему? — спросила Дора, взглянув на него из-под шляпы.
Похоже, она и в самом деле ничего не понимала.
— Садись и пиши! — прикрикнул он на нее. — Немедленно!
И гневно потряс листом бумаги у нее перед носом.
Дора побледнела и принялась писать. Тем временем Тоби, который собирал рассыпавшиеся фигурки, подобрал одну из них, закатившуюся под буфет, и спросил:
— Может, я попробую выманить саламандру?
— Нет. Оставь ее, — отрывисто ответил Максвелл Хайд. — Бедная тварюшка и так вне себя от ужаса. Ник, сходи в чулан под лестницей и достань оттуда все корзинки с крышками, какие найдешь.
— А она нам дом не подпалит? — спросил Тоби, когда я уже направился к двери.
— Я окружу ее водяным полем. Пиши, Дора, пиши. Скорей, Ник! — сказал Максвелл Хайд. — Дело срочное.
Я нашел корзинку для пикника, вонючую корзину для рыбы и кокетливую корзиночку с плетеными цветочками на крышке.
— Это подойдет? — спросил я.
Максвелл Хайд стоял над Дорой и считал имена и адреса.
— Вполне, — кивнул он, не глядя ни на меня, ни на корзинки. — Дора, здесь только одиннадцать. Вместе с тобой — двенадцать. А вас должно быть тринадцать, не так ли? Кто у вас главный?
— Ой, миссис Блентайр забыла! — сказала Дора и снова принялась писать.
Максвелл Хайд буквально вырвал бумагу у нее из-под ручки.
— Пошли, мальчики, — сказал он. — За мной! Корзинки не забудьте.
Он вышел из дома в теплый темный синий вечер и захлопнул за нами парадную дверь.
— Хорошо еще, — заметил он, шагая по улице так стремительно, что мы едва поспевали за ним, — что все эти придурки живут близко, так что пешком дойти можно. Начнем, пожалуй, с миссис Блентайр. Злобная старая карга.
Я отдал Тоби рыбную корзину.
— А зачем мы туда идем? — спросил я у Максвелла Хайда.
— Спасать саламандр, разумеется, — сказал он. — Пока они не подпалили пол-Лондона. И пока никто не начал их мучить. Надо вам знать две вещи, — продолжал он, сворачивая за угол в сторону Темзы. — Первое — что саламандры у нас не водятся. Обычно их привозят из Марокко или Сахары. А следовательно, этих саламандр кто-то привез сюда специально. И вероятно, в кошмарных условиях. А второе — что саламандры, если им причинить боль или достаточно сильно напугать, производят чрезвычайно мощный выброс магии. И если ведьма, которая их мучает, вроде Доры — то есть идиотка, — эта магия почти мгновенно оборачивается мощной вспышкой пламени. Теперь понимаете, почему мы так спешим?
Мы все поняли. Мы почти бежали за ним следом, размахивая корзинками, миновали одну улицу, другую и наконец вышли к славному домику в тихом квартале, где прежде находились конюшни. Максвелл Хайд застучал маленьким латунным молоточком на двери. Прошло довольно много времени, прежде чем дверь открыла старая леди с растрепанными волосами. Старушка умильно взглянула на нас из-под маленьких полукруглых очков.
— Добрый вечер, миссис Блентайр, — сказал Максвелл Хайд. — Прошу прощения, но я за вашими саламандрами.
Миссис Блентайр заморгала еще умильнее.
— За какими саламандрами, дорогой мой?
