Потом свернул в сторону и протиснулся мимо ее пятна света. Выглядело это странно. Эта штука была как плоский диск с Родди внутри. Когда я очутился сбоку от нее, все, что я мог видеть, – это изогнутую полоску дневного света. А когда я миновал эту полоску, все исчезло. Я оглянулся назад – ничего. Я даже нарочно вернулся на то место, где стоял, но там теперь были только черные скалы.
– Ну и ладно! – сказал я.
До сих пор не знаю, какое чувство было сильнее: разочарование или облегчение. Здорово было бы встретиться с Родди по-настоящему, во плоти. Но если бы это случилось, мне пришлось бы разбираться с магией и политикой в месте, про которое я ни фига не знаю, и этого мне совсем не хотелось. Так что я пошел дальше, гадая, что теперь: счесть это неудачей и попытаться найти еще троих, кому надо помочь, или я все-таки по-настоящему согласился помочь Родди и обещание тоже считается? «Быть может, – с надеждой подумал я, – это то самое, что мне предстоит сделать в будущем и чего не хотел допустить тот, кто послал Романова». Может быть, я могу подождать, пока не вырасту, и тогда уже отправлюсь на эти Острова Блаженных и там со всем разберусь. Родди к тому времени вырастет – и на мой вкус, это будет очень хорошо. Я вроде как улыбнулся себе и решил, что, пожалуй, я все-таки действительно пообещал ей помочь и это, наверное, считается, надо только отложить это обещание на несколько лет, и все будет прекрасно.
Думаю, размечтавшись, я сделался рассеянным. Я так задумался, что едва не прошел мимо того места, где тропа разветвлялась на две.
Сделав еще пару шагов, я мысленно прокрутил в голове то, что только что видел: огонек на моей голове осветил большой выступ скалы, по обе стороны от которого шла тропа. Я остановился. Отступил на пару шагов. И да, действительно: вот выступ скалы и вот развилка. Я просто пошел по левой тропе, не заметив развилки. Мне показалось, что Романов шел именно сюда. Но теперь, когда я стоял у развилки, я вроде как знал, что он проходил по обеим тропам, и сравнительно недавно.
Поскольку я не думал, что даже Романов способен находиться в двух местах одновременно, я решил так, что он сперва прошел по одной тропе, а потом по другой, и, стало быть, мне нужна та, где он проходил во второй раз. Но определить, по которой тропе он проходил позднее, я не мог. Я стоял и колебался. И в конце концов решил, что сразу пошел по левой тропе, потому что интуитивно знал, что именно она мне нужна. Так что я пошел по левой.
Это оказалось воистину колоссальной ошибкой.
На следующее утро, после того как Грундо налопался яичницы с беконом – ну, я от него почти не отставала: бекон был замечательный, – Ольвен принесла нам два небольших, но тяжелых заплечных мешка, набитых бутербродами. Будь я одна, я попросила бы отложить половину. Их было ужасно много! А так я заглянула внутрь, увидела бутерброды, нарезанные из нескольких буханок, вспомнила про Грундо и еще усомнилась, хватит ли этого.
Потом пришел дедушка с картой и стал показывать, как идти.
– Место, куда вам надо, – говорил он, – это разрушенная деревня, где люди жили еще в доисторические времена. Вы ее узнаете по небольшому леску внизу, у речки. Они ходили туда купаться. Сама деревня – на голой площадке у самой вершины холма. Развалины домов видны довольно отчетливо. Обязательно обойдите их все!
Он отдал карту Грундо и ушел в кабинет заниматься своей таинственной работой.
Мы отправились в дорогу, как и велел дед, прямо от парадных дверей. Нам пришлось пройти мимо впадины, которой заканчивалась долина, ведущая к усадьбе. Поднимаясь по серой дороге, змеящейся по зеленому склону горы, мы заглянули в долину. Она уходила в голубовато-зеленую даль, и никакого жилья нигде видно не было.
– Интересно знать, откуда являются его прихожане! – заметил Грундо.
– Из-под земли, очевидно, – ответила я.
От этой шутки нас обоих почему-то мороз подрал по коже, и мы после этого долго шли молча. Был жаркий голубой день, и даже на вершинах гор, куда привела нас карта, ветра почти не было – один из тех дней, когда горизонт окутан дымкой, так что далей не видно. Даже зеленых и бурых пиков, медленно плывущих мимо, и то было почти не разглядеть. А голубовато-черная линия горизонта угадывалась, но с трудом. Вдобавок солнце припекало все сильнее.
– Папа, должно быть, забыл вернуть облака на место, – сказала я.
Меня это несколько озадачило: папа обычно очень аккуратен и никогда не забывает сделать все как было. Я знала, что король хотел, чтобы погода оставалась хорошей, но уже должны были появиться признаки того, что папа мало-помалу возвращает погоду в прежнее состояние: всякие там мелкие облачка, порывы ветра и прочее.
– Король, наверное, заказал волну жары до того, как встретится с Пендрагоном, – ответил Грундо.
