А он не мог выйти ко мне из этого темного места. Он пытался. Он протянул руку – и как будто уперся в стеклянную стену. Я видела, как его ладонь прижалась к чему-то твердому и побелела и на ней проступили красные линии.
– Ладно, – сказал он.
Он, похоже, относился ко всему этому куда оптимистичнее, чем я. Он заявил, что пойдет и спросит у кого-то, что делать.
– А потом вернусь и постараюсь помочь вам с Грандуном все уладить, – добавил он.
– Грундо! – поправила я.
– И ему тоже, – весело сказал он. – Кстати, а где ты находишься?
Тут я почувствовала, что заклятие меня подвело: уж конечно, оно должно было ему сообщить такие элементарные вещи!
– На Островах Блаженных, разумеется, – ответила я.
– Ну, тогда до скорого! – сказал он и пошел в сторону мимо меня, помаячил высокой черно-голубой тенью, а затем исчез из виду где-то сбоку.
Тьма продержалась еще некоторое время, становясь все гуще и гуще, а потом растворилась на фоне неба.
– Да уж, помогло, называется! – сердито сказала я Грундо.
Грундо слегка вздрогнул и спросил:
– Ты что, уже закончила?
– Закончила! – сказала я и швырнула измятые травы на землю. – Храни меня Силы от тупоголовых, самодовольных, заносчивых юнцов-волшебников!
– Что, не помогло? – спросил Грундо.
– Считай, что нет, – сказала я. – И что мы теперь будем делать?
Грундо удивленно взглянул на спускающееся к горизонту солнце, потом на часы.
– Думаю, пойдем пить чай. Вот чем плохо пить чай вместо ужина. День получается такой короткий. В любом случае, твой дедушка уже вернулся. Серая кобыла стоит в загоне, мне отсюда видно.
И мы, скользя и оступаясь, кое-как спустились с вершины. Грундо, похоже, был в хорошем настроении. Я этого понять не могла. Сама я впала в глубокое уныние. Все эти поиски цветов оказались без толку. Мальчишка-волшебник никому помочь не в состоянии. Он просто дурак! Я бы злилась даже на маленького человечка за то, что он это предложил, но ведь он же не виноват. Откуда ему было знать, что я наткнусь на невежественного идиота. Но, судя по всему, это означало, что помощи извне дозваться не удастся. Единственное, что теперь оставалось, – это вернуться к королевскому кортежу и как можно быстрее разузнать, что значит «поднять землю» и как это делается. В моих цветочных файлах этого нет – в этом я была уверена. Во времена хромой женщины такого никому делать не приходилось. Тогда короли были слабыми, а страны – крошечными. Вероятно, в те времена магия Островов Блаженных вообще не имела такого значения для других миров.
В доме дедушка Гвин ждал нас за столом, чтобы произнести молитву. На первый взгляд он казался таким же мрачным и непроницаемым, как всегда, разве что немного усталым. Он раздраженно шевельнул черной бровью, когда Грундо разразился радостными воплями при виде блюда с горой оладушков. Но, прогремев свою молитву – более долгую, чем обычно, – дед взглянул в мою сторону. В его глазах промелькнула улыбка, предназначенная только для нас двоих, и ни для кого больше. Эта улыбка, казалось, говорила: «Ну вот, теперь ты знаешь некоторые мои тайны».
«Да, – подумала я, – и часть твоего секрета состоит в том, что на данный момент ты принадлежишь Сибилле. Тебе сейчас ничего рассказывать нельзя». Но тем не менее я не удержалась и улыбнулась в ответ.
– Вот так-то лучше, – сказал дедушка, когда все мы сели. – Арианрод, ты слишком серьезна. Тебе стоит научиться не принимать все так близко к сердцу. Ты гораздо лучше поможешь делу, если не будешь выглядеть такой взвинченной и напряженной.
«Чья бы корова мычала!» – подумала я.
– Дедушка Гвин, – сказала я, – у меня есть на то свои причины. Я думаю, нам с Грундо следует как можно быстрее возвратиться к кортежу.
– Согласен, – сказал дед. – Я уже велел приготовить для вас машину. Будьте готовы выехать завтра утром.
Вид у Грундо сделался несчастный. Он впервые за всю свою жизнь по-настоящему наслаждался жизнью.
– В таком случае, – спросил он, – нельзя ли еще тарелку оладушков? Я хочу наесться впрок.
Мой дед снова почти улыбнулся.
– Можно, конечно. И еще возьмете с собой пакет на дорогу.
Он сдержал слово. Думаю, он всегда держит обещания. Когда мы с Грундо ранним утром спустились по лестнице, волоча свои сумки, дедушка ждал нас в холле, высокий и черный, как столб, держа в длинных белых руках слегка промасленный пакет. В холле было непривычно солнечно. Входная дверь была распахнута, и в нее лились косые лучи утреннего солнца и виднелись далекие холмы, плавящиеся в золотисто-зеленом мареве. Потом часть вида заслонила похожая на катафалк машина, которая медленно подкатила, хрустя щебнем, и остановилась напротив двери.
Дедушка вручил пакет Грундо.
– Ольвен положила для вас в машину пакеты с завтраком. Поезжайте в мире, с моим благословением.
