Коза как раз приближалась к нам из-за деревьев. Изо рта у нее торчал пучок листьев, а на морде было написано любопытство.
– Козы – особая статья, – заверил меня Максвелл Хайд. – Они все совершенно безумные. Так где та штука, на которую мы идем смотреть?
– Вон там, внизу, – сказал я, спустился с ним по гальке и показал пальцем, отвернувшись, чтобы не смотреть самому. – Там, в воде.
– Боже мой! – ахнул он. Потом, немного походив вокруг, добавил: – Какой ужас! Зарублен лопатой!
Послышался плеск воды и шорох гальки. Я догадался, что магид выволакивает мастера молитв на берег, но посмотреть в ту сторону я все равно не решился.
– Ну, тут уж ничего не поделаешь. Остается надеяться, что смерть его была быстрой, – сказал магид, вернувшись ко мне и слегка сглотнув. – Кто это был?
– Мастер молитв из Лоджия-Сити, тот, что хотел убить Романова, – сказал я. И тоже сглотнул.
– То-то вышивка показалась мне знакомой, – сказал Максвелл Хайд. – Это называется – «не рой другому яму». Ну ладно, если тебя тошнит, нам совершенно незачем здесь торчать. Пошли обратно в дом. Я тебя хотел кое о чем расспросить.
Я с радостью устремился прочь оттуда, но, поднявшись на берег, столкнулся нос к носу с козой.
– О господи! Как вы думаете, она не… она не попытается сожрать его?
– Козы, кажется, не хищники, но все равно лучше не рисковать, – сказал Максвелл Хайд, снова ухватил козу за рог и хвост и поволок ее к сараям – она и мекнуть не успела.
– Поди-ка раздобудь веревку, – сказал он мне. – Наверняка в одном из этих сараев должна найтись веревка.
Я заглянул в ближайший к дому сарай, рассчитывая найти там навороченную моторную лодку. Теперь это была всего лишь жалкая рассохшаяся плоскодонка, но над ней на стене висел моток бечевы, рядом с садовым инструментом, пилой и двумя пустыми крючками.
– Я думаю, лопату и топор взяли тут же, – сказал я, вручая Максвеллу Хайду веревку.
Он выглядел несколько раздраженным, оттого что коза дергалась у него в руках, но тем не менее сказал он довольно спокойно:
– Ну да, думаю, они откуда-то отсюда. Обмотай один конец веревки вокруг шеи этой твари, да поживее!
Мне удалось накинуть веревочную петлю более или менее на нужное место. И тут же я с изумлением увидел, как свободный конец веревки сам собой обмотался вокруг остальной веревки и затянулся прочным узлом.
– Спасибо. Фу! – воскликнул Максвелл Хайд, выпрямившись. Он изрядно запыхался. – Экие непоседливые твари эти козы! И вонючие вдобавок.
Он пошел к дому. Я растерянно оглянулся назад, но другой конец веревки успел каким-то образом привязаться к двери сарая, и коза уже рвалась с привязи. Впечатляет.
– Надо сказать, – заметил магид, – что я немного удивился, увидев окровавленного мальчика, бегущего к вертолету, но я тогда был такой усталый, что не обратил на это особого внимания.
Разумеется, это была кровь! Я почувствовал себя идиотом, вспомнив, как принял ее за вышивку.
– А кто управлял машиной? – спросил у меня Максвелл Хайд.
– Наверное, Джоэл, второй молитвенник, – сказал я. – Разве что с ними был еще и пилот.
– Это вполне мог быть мальчишка, – заметил он. – Он взлетел рывком, на полной мощности, и его мотало из стороны в сторону. А где все это время был Романов?
– Романов был в постели. Он очень болен, – сказал я, словно бы оправдывая его. – Я точно знаю, что он был в постели, потому что я в это время бегал по дому и закрывал окна, на случай, если мастер молитв попытается проникнуть внутрь.
Я услышал себя со стороны – и впервые за все время удивился. Я заботился о Романове и защищал его с тех самых пор, как я тут очутился, а ведь Романов, по всей видимости, готов был прикончить меня за деньги, если бы счел, что я того стою. Мне пришло в голову, что, возможно, мной руководило какое-нибудь защитное заклятие. Но почему-то не верилось. Наверное, я просто восхищался этим человеком.
И я продолжил:
– Они действительно хотели его убить. Они называли его нечистым. Но он ничего им не сделал – разве что снабдил вышивальщиков заклинаниями, которые защищают от радиации.
– Так вот что их разозлило! – задумчиво сказал Максвелл Хайд. – Хорошо. Я сам могу засвидетельствовать, что ты в это время был заперт в доме, дверь была загорожена слоном и крови на тебе не было. Так что ты, думаю, невиновен.
Он открыл дверь, и я прошел на кухню следом за ним. Он сказал:
– Но насчет Романова мне приходится полагаться исключительно на твои слова.
– Сразу видно, что вы пишете детективы, – сказал я.
Максвелл Хайд развернулся ко мне с таким видом, что я невольно отшатнулся.
– Я еще и магид, – сказал он. – И разобраться в этом деле – моя обязанность.
Он держался сурово и властно. Я почувствовал себя так, словно сострил вслух на похоронах. Потом он малость расслабился и сказал:
– Но сперва я хочу знать, что ты думаешь вот об этом.
Он подвел меня к гостиной, распахнул дверь и спросил:
– Ну? Что тут происходит?
