С той стороны берега острова были довольно обрывистыми. Чтобы дойти до моря, мне пришлось спуститься со скользкого, поросшего травой обрыва и миновать две покатые полосы, усыпанные хрусткой белой галькой. Мини оставила в гальке глубокие размазанные следы, когда спускалась к воде, и еще более глубокие следы, когда поднималась обратно. Понять, почему ей вздумалось туда спуститься, было нетрудно. Кусок воды напротив полосы гальки был славным тропическим морем сине-зеленого цвета, и по нему катились спокойные невысокие волны. Над морем дул теплый ветерок. Самое подходящее место для слонихи, чтобы поплавать. Если не считать того, что…
Я застыл как вкопанный.
В воде был кто-то еще. Он мягко покачивался на ленивых волнах. Он был красно-коричневый и блестящий. Сперва я подумал, что он живой и пытается выплыть на берег. Но тут волны развернули его так, что на меня уставился глаз из-под треснувшего стекла золотых очков. А выше и ниже глаза было сплошное красно-белое месиво. Тут я понадеялся, что он действительно мертвый. Не может человек оставаться живым, когда у него голова так разбита. В прозрачной воде от него расходились красно-коричневые облака. В воздухе над ним кружился рой мелких мошек. А потом его снова развернуло, и я увидел его вышитую куртку, разрубленную и окровавленную. В ране мелькнула белая лопатка. Мухи взмыли в воздух и снова закружились над ним.
Я заставил себя подойти на шаг ближе. Споткнулся о какую-то деревяшку, на миг оторвал глаза от мастера молитв – и увидел то, чем его убили: лопату и топор, валяющиеся на гальке. Металлические части инструментов были красные и липкие, с приклеившимися на них волосами. Я вспомнил, как Иафет бежал к машине, весь залитый тем, что я принял за красную вышивку. Меня затошнило. Я просто не мог сдержаться. Мне очень стыдно, но я совершенно не приспособлен для подобных вещей. Я заставил себя войти в воду, коснуться чуть теплого, глядящего невидящими глазами лица мастера молитв, чтобы наверняка убедиться, что он мертв. А потом я выбежал на берег, отбежал по галечному пляжу в сторону, пока труп не скрылся из виду, и там меня вывернуло наизнанку. Когда я выполз на травянистый обрыв, с липким кофе, стоящим в носу, меня трясло хуже Мини.
– Там кто-то мертвый, да? – спросила Мини.
– Да, – сказал я. – Ужас. Давай пойдем куда-нибудь в другое место. Все равно тут мы ничего сделать не сможем, пока Максвелл Хайд не проснется.
Мы выбрали солнечное место у стены сада, и я мешком плюхнулся на траву. Мини все пыталась обвить меня хоботом и тут же отдергивала его. Я понимал – она хочет удостовериться, что я еще живой.
Много времени спустя я сказал:
– Ты извини, что я на тебя наорал. Я был в плохом настроении.
– Да-да, я знаю, – сказала слониха. – Тебе все время приходится всех кормить. Я… э-э… я все равно съела довольно много яблок, прежде чем ты вышел.
– Возможно, зря, – сказал я.
Я немного посидел, глядя на кур, которые клевали что-то в траве, потом сказал:
– Рядом с тем местом, где мы появились, есть треугольный кусок моря, который выглядит совсем как тропический пляж. Ты могла бы искупаться там.
– Мне уже не хочется, – грустно ответила Мини.
Мы все еще были там, когда дверь дома отворилась и на улицу вышел Максвелл Хайд, выглядящий весьма бодро. Он был аккуратен, подтянут и выбрит, хотя одежда его по-прежнему была влажной.
– Не мог бы ты взять себя в руки? – обратился он ко мне. – А то ты буквально отравляешь воздух мрачностью и унынием. И ты, и эта слониха. Что с вами такое?
– Идемте, покажу, – сказал я.
Я встал и протянул руку, чтобы погладить Мини.
– Можешь не ходить, если не хочешь, – успокоил я ее.
– Спасибо, – отозвалась Мини. – Думаю, я лучше пойду искупаюсь.
– Давай, – согласился я. – Только смотри не утони. А то я больше не выдержу.
Мини задрала хобот и разинула рот в широкой улыбке.
– Слоны прекрасно плавают! – заявила она и потопала прочь.
Я повел Максвелла Хайда в противоположном направлении. Идти туда мне не очень хотелось. Я еле тащился. Максвелл Хайд посмотрел на меня своим пристальным взглядом и спросил:
– Так ты понимаешь, что говорит слониха?
– Понимаю, – сказал я. – А вы?
Он покачал аккуратно расчесанной седой головой.
– Нет, не понимаю. Это, вообще-то, дар не из тех, что доступны всем и каждому, парень. Так она тебе рассказала, зачем Романову понадобился слон?
– Нет, – ответил я. – В смысле, это не его слониха. Я ее встретил на темных путях, она там застряла. Это была цирковая слониха, но на цирк налетела буря, – судя по тому, что она рассказывала, это было похоже на торнадо, – и Мини ударилась в панику и бросилась бежать. Она была третьим, кому понадобилась моя помощь, как вы и говорили.
Я все пытался сообразить, кто же был вторым, кому я помог, после Родди. Я знал, что это должен быть кто-то в Лоджия-Сити, но все никак не мог понять, кто именно.
– Понятно, – сказал магид. – Ты снял камень с моей души. А то я все никак не мог сообразить, для чего же Романову понадобился слон. Так ты понимаешь речь животных?
– Козу – нет, – сказал я.
